Сотни людей пришли к мемориалу у «Крокус Сити Холла» почтить память 145 погибших Поделиться
Во вторую годовщину теракта к мемориалу у «Крокус Сити Холла» сотни людей пришли с цветами, игрушками и фотографиями погибших. Те, кто выжил, снова вспоминали страшные минуты, когда казалось, что выхода из концертного зала нет. Те, кто потерял близких, стояли у портретов своих родных молча, без истерик, со слезами, которые за два года так и не кончились.
Как прошел этот день — в репортаже «МК».
тестовый баннер под заглавное изображение
Накануне 22 марта я связалась с кинооператором Иваном Помориным, который в день теракта должен был снимать концерт группы «Пикник». Спросила, планируются ли на годовщину официальные мероприятия.
— Никто ничего не организовывает, мы сами придем к 11.00, — ответил он.
К этому времени я тоже приехала к мемориалу. Территорию вокруг концертного зала оцепили. Парковку закрыли. Выставки отменили. На входе поставили рамки металлодетекторов.
На этот раз выжившие были более откровенны с журналистами. Будто внутри накопилось.
— Наши места были в амфитеатре, — делилась выжившая в теракте Татьяна. — И мы как очевидцы можем сказать точно — пожарная сигнализация не сработала. По громкой связи только просили покинуть помещение. Кресла сгорели за считаные минуты. Мы присоединились к коллективному иску, потому что были нарушения в организации мероприятия. Но ничего это не дало. У людей сломаны судьбы.
Рядом стояла ее подруга Эльвира. Она достала телефон и включила аудиозапись, которая чудом сохранилась у нее с того вечера.
— По работе я часто записываю интервью и тогда на автомате включила диктофон. Потом забыла. А когда чистила телефон, наткнулась на эту запись. Послушала и испытала шок. Там слышно, как мы выбираемся.
На записи отчетливо слышны выстрелы.
— Даже слышно, как падают гильзы, потому что все происходило буквально в 10–20 метрах от нас. Потом объявление: «По техническим причинам концерт отменяется». И я говорю мужу: «Ложись на пол». Потом слышно, как террорист перезаряжает оружие. Муж шепчет: «Он перезаряжает». И мы поползли.
Татьяна замечает: «Нам очень повезло. Правда. Было ощущение, будто нас каким-то крылом накрыл ангел и вывел. Потому что одно дело идти между рядами. Другое — преодолеть открытое пространство между партером и амфитеатром, когда они стоят и стреляют. Я до сих пор не понимаю, как мы это сделали».
Женщины не скрывают, что у многих остались вопросы к организаторам того самого мероприятия.
— Конечно, виноваты террористы, это вообще не обсуждается, — говорит Татьяна. — Но, если бы все было организовано нормально, охрана была, сигнализация, понятная навигация, жертв было бы меньше. Во время пожара ведь ни капли воды не упало с потолка. А люди погибали от удушья. Были закрыты пути эвакуации. Нам повезло, что один человек подсказал, куда бежать. Если бы не он, все могло закончиться иначе.
Эльвира вспоминает, как давала показания в суде.
— Обвиняемые сидели в «аквариуме». В основном смотрели в пол. Но одного я запомнила: он смотрел прямо на меня, в глаза. Мне вообще не хочется это вспоминать. Мы приехали сюда только потому, что иначе не могли. Хотелось почтить память погибших.
Пока мы разговаривали, мемориал зарастал цветами и фотографиями.
Женщина принесла букет к портрету погибшего Максима Вербенина. Волонтер потянулась переставить цветы, но тут же услышала:
— Нет, оставьте, это я своему ребенку поставила…
Рядом бабушка Максима говорила на камеру: «Мы долго его искали. Нам говорили, что все сгорело. Мы уже думали, что не будет ни могилы, ничего. А потом через полтора года позвонил следователь. Нашли останки. Максим был верующим. Теперь мы похоронили его по-настоящему. Теперь есть место, где можно молиться».
Мама Максима в это время говорила по телефону: «Вы где? Мы около Максимки…»
Перед уходом бабушка тихо помахала рукой портрету внука: «Пока, Максимка».
Таких сцен здесь было много. От них ком вставал в горле.
по теме
Женщина в белом пальто сидела у мемориала и гладила фотографию молодого человека с гитарой.
Девушка плакала не переставая, а потом долго приклеивала скотчем портрет красивой женщины. Наверное, мамы.
Мужчина с мальчиком стояли молча, с телефонами в руках. Когда к ним подошли журналисты, оба отказались говорить.
Я смотрела на фотографии на мемориале. Их было около тридцати. Илья, 36 лет. Максим Вербенин, 25 лет. Доцент университета МВД Ирина Усачева и ее муж. Андрей Сыропятов и надпись: погиб, спасая людей. Где-то старые снимки, где-то фото без фамилий.
Между цветами лежала маленькая записка, написанная детской рукой: «Мама, папа, Тема».
К полудню случайных людей здесь почти не осталось. Только свои. Те, кто выжил держались вместе, многие знакомы, ходят вместе на суд, создали свой чат. Те, кто потерял родных, чаще стояли отдельно. Один на один со своей бедой. Они почти не разговаривали. И плакали больше других.
Ближе к двум часам я снова спросила у омоновцев, приедут ли чиновники.
— Первый раз слышим. Может, и приедут.
Неподалеку собралась группа молодых людей, у каждого — по гвоздике.
— Так, сейчас идем возлагать цветы, — скомандовала девушка. — Сначала встанем для общего фото. Давайте, растянитесь, будто вас много. Девчата, вы такие красивые! Встаньте нормально в кружочек, на меня сморите! Отлично!
Группа сделала общее фото на фоне мемориала. Потом гуськом пошли к мемориалу.
В этот день здесь никто не кричал и не ругался. Стояла тишина. И плач. Причем, не навзрыд, а как будто внутрь себя.
Одна женщина долго ходила вокруг мемориала и буквально сглатывала слезы. Сколько кругов она сделала? Десять, не меньше…
Журналисты со штативами работали поодаль. Когда большинство очевидцев теракта разошлись, они все еще просили оставшихся сказать на камеру хоть пару слов.
— Наказание должно быть соизмеримо тому горю, которое понесли люди, — произнес кто-то.
— Снято! Спасибо!
У мемориала замерла девушка. Она принесла совсем маленькую фотографию и спрятала ее в цветы.
Тут же нностранные журналисты просили комментарии на английском. Один парень согласился.
Две девушки обнялись и заплакали, вспоминая, кто из них, где сидел на концерте.
В какой-то момент к мемориалу подбежали марафонцы в яркой форме, мужчины — в оранжевых париках и клоунских шляпах, женщины — в балетных пачках. Они тоже положили цветы и побежали дальше.
К 14.00 людей стало заметно меньше.
У памятника остался Иван Поморин — тот самый кинооператор, который спасся в день теракта. Почти три часа он держался. А потом заплакал.
Я пошла к метро. Навстречу мне шли люди с цветами. И этот поток не заканчивался.
P.S. Ближе к 16.00 стало известно, что к мемориалу приехал владелец здания «Крокус Сити Холла» Араз Агаларов и возложил траурный венок.
