Водолазы обнаружили уникальный радиоуправляемый катер, собранный еще в 1930-е Поделиться
Морской надводный дрон. Сейчас такое обозначение особых кораблей-роботов нам стало уже хорошо знакомо. В условиях современных боевых действий плавающие беспилотники применяются довольно часто. Но оказывается, использование для удара по неприятелю дистанционно управляемых судов отрабатывали в СССР еще во времена Сталина, более 90 лет назад. Один из созданных тогда безэкипажных катеров удалось обнаружить на Балтике участникам Разведывательно-водолазной команды.
«Кронштадтская побудка»
Об этом мало кому известном проекте, который попытались реализовать в военно-морском флоте молодой Республики Советов, рассказал корреспонденту «МК» руководитель группы поисковиков-подводников Константин Богданов.
— В августе 1919 года английские торпедные катера атаковали Кронштадт. Ими был поврежден линкор «Андрей Первозванный», потоплен крейсер «Память Азова», переоборудованный в плавбазу для подводных лодок. У нас столь серьезный эпизод назвали «кронштадтской побудкой». Реввоенсовбалт после случившегося нападения интервентов отправил телеграмму руководству страны: нашему флоту нужны такие небольшие, но очень эффективные кораблики, чтобы мы могли ударить по главным морским силам англичан, если они войдут в Финский залив и будут угрожать Петрограду.
Однако реализовывать программу создания отрядов отечественных торпедных катеров начали лишь в 1927-м. На это были выделены деньги в том числе и по линии ОСОАВИАХИМа. Работы велись очень активно: ведь в ту пору кремлевские власти всерьез полагали, что может начаться война с Англией и Польшей, а потому ожидалось, что к советским берегам пожалует английский флот во всей своей мощи: линкоры, крейсеры, эсминцы… Ему необходимо как-то противодействовать, но у СССР финансовых возможностей для постройки крупных кораблей нет. Поэтому следует сделать упор на использовании малотоннажных катеров, вооруженных торпедами.
Проектирование таких быстроходных судов было поручено в том числе и авиаконструктору Андрею Туполеву. Именно в его КБ создали глиссирующий катер Г-5 водоизмещением около 16 тонн, способный разгоняться до 50 узлов (почти 95 км/час). Каждый из «малышей» нес на борту по две 533-мм торпеды и был вооружен также крупнокалиберным пулеметом. Катера туполевской и других моделей стали массово собирать на заводах. Счет «москитному флоту» к началу 1940-х шел уже на сотни боевых единиц.
Практически параллельно с этим началось создание систем, позволяющих выводить скоростные носители торпед в атаку в безэкипажном режиме. Общая схема действий такова: судно оборудуют комплектом специальной аппаратуры; поначалу ТК движется на сближение с неприятелем под управлением своей штатной команды, но в определенный момент экипаж покидает катер, предварительно включив систему автоматического управления; дальше кораблик плывет, подчиняясь радиосигналам. Выйдя на боевую позицию и пустив торпеды, он разворачивается и уходит из-под вражеского обстрела в безопасную зону; там на него снова пересаживается со вспомогательного судна-транспортера экипаж и ведет на базу. Таким образом, за счет применения автоматики значительно уменьшается вероятность потерь среди моряков.
Разрабатывались две разные системы дистанционного управления. Группа конструкторов, возглавляемая Владимиром Бекаури, готовила вариант с размещением оператора и радиопередатчика на корабле, который должен располагаться в отдалении от места атаки. А специалисты под руководством Александра Шорина предложили систему «Кварц», где в роли «поводыря» должен выступать самолет-амфибия — на нем должен находиться оператор-наводчик.
Как раз последнему варианту и было отдано предпочтение после проведенных в 1931 году сравнительных испытаний. Члены присутствовавшей на них комиссии убедились, что шоринская версия позволяет более уверенно действовать, осуществляя наведение безэкипажного катера на цель.
Принимавший участие в тех событиях будущий контр-адмирал Борис Никитин вспоминал: «Катера, управляемые аппаратурами Шорина и Бекаури, по радиокомандам отходили от причала, выходили в море, маневрировали, устремлялись в атаку и производили пуск торпед. Проводились атаки и по прикрытому дымовой завесой кораблю-цели. Оператор на самолете оказался в лучшем положении, чем тот, что находился на корабле управления, — наблюдению с корабля мешала дымовая завеса. Комиссия предложила принять на вооружение комплекс Александра Шорина».
Куда исчезли дроны?
— До конца 1930-х гг. было изготовлено около 150 экземпляров аппаратуры для морских дронов, — продолжил свой рассказ Константин Богданов. — Впрочем тогда применяли иную терминологию: катера с «волновым управлением». Каждый шоринский комплект состоял из командно-передающего блока (он устанавливался на самолете) и приемно-исполнительной системы (ее монтировали на борту ТК).
Существовала в Ленинградской области специальная база Пейпия, где отрабатывали практическое применение данной техники. В качестве самолетов — носителей блоков подачи команд безэкипажным судам выбрали гидропланы МБР-2. Оператор, поднявшийся на такой крылатой машине в воздух, мог распоряжаться действиями сразу двух торпедных катеров. По его командам «подшефные» меняли скорость хода, направление (в том числе даже могли двигаться зигзагообразно, усложняя противнику прицеливание), а выйдя на позицию атаки, осуществляли пуски торпед.
Осенью 1937 года были проведены в присутствии высокопоставленного флотского начальства учения, на которых в том числе весьма эффектно демонстрировалась и боевая работа судов-роботов с волновым управлением. Однако во время Великой Отечественной такие дроны для реальных действий на море практически не применялись. Хотя в первые дни войны, когда наши войска еще стояли на Моонзундских островах, дивизион торпедных беспилотников был перебазирован туда, эти корабли готовились атаковать врага. Но потом поступила команда: отбой, снимайте радиоаппаратуру и отправляйте ее на склад, катера будут выполнять боевые задания в обычном варианте — с экипажами на борту.
— Чем вызвано подобное решение?
— Наиболее вероятная причина в том, что с началом военных действий стало понятно: в уже освоенной, кажется, системе волнового управления есть слабое, уязвимое звено. И это гидросамолет МБР-2. Такие «летающие лодки» слишком тихоходны и практически беззащитны при встрече с немецкими истребителями. А выделять для их прикрытия достаточное количество наших «ястребков» в труднейшие первые месяцы войны было невозможно. Между тем гибель воздушного «поводыря» превращала его подопечные катера в бесполезное железо.
Все-таки было две попытки применить советские безэкипажные суда. Обе на Черном море. Хотя следует отметить, что упомянутые операции задумывались и осуществлялись совсем по иному сценарию, чем тот, который заложен изначально для «волновых» катеров. Черноморцы решили превратить ТК в суда-смертники. С них сняли торпеды и загрузили вместо этого большие заряды взрывчатки. К сожалению, удары при помощи морских дронов не увенчались успехом. Поразить цели в обоих случаях не удалось.
Один из катеров-роботов ночью 22 июля 1943-го во время атаки на захваченный немцами порт Анапу встретил на своем пути какое-то подводное препятствие — возможно, затонувшее здесь ранее судно. Столкновение с ним вызвало взрыв мощного заряда тротила на борту радиоуправляемого корабля, он, конечно, озадачил гитлеровцев, но не более того.
В декабре 1943 года другой беспилотник, начиненный взрывчаткой, направляли с самолета по радио на вражескую базу в Камыш-Буруне под Геленджиком, но ТК сбился с курса — возможно, из-за полученной ошибочной команды, — и его смертоносная начинка тоже сработала вхолостую: громыхнуло на пустынном берегу, не нанеся вреда неприятелю.
С других катеров, снабженных спецаппаратурой для работы без экипажа, которые входили в состав Черноморского флота, эти хитроумные устройства были демонтированы. То есть повторилась балтийская ситуация: экс-«волновые» суда воевали против немцев как обычные боевые корабли, а не как дроны. В дальнейшем все шоринские командно-передающие и приемно-исполнительные блоки утилизировали за ненадобностью. Все-таки, как оказалось, из полутора сотен систем «Кварц», выпущенных в 1930-е годы, одна дожила до наших дней.
Последний из безэкипажных
— Еще за несколько лет до нападения на СССР гитлеровской Германии на Балтике затонул корабль, снабженный приборами управления для действий в безэкипажном режиме, — ТК-171.
Беда случилась 25 октября 1939 года, когда в Европе уже вовсю разгоралась Вторая мировая.
Два наших «волновых» катера вышли из Кронштадта после окончания планового осмотра в эллинге и направились к своей базе Пейпия на Копорской губе Финского залива. Однако по пути резко испортилась погода, начало штормить. В условиях ухудшившейся видимости суденышки потеряли ориентировку, заблудились. Вдруг с них заметили пару тральщиков — «Фугас» и «Гафель», они несли дежурство в этой части акватории. Катерники решили подойти поближе, чтобы уточнить у моряков с бригады траления координаты и сориентироваться. Однако на дежурных кораблях данный маневр не поняли, заподозрив, что перед ними боевая флотилия финнов или эстонцев, которые намерены устроить какую-то провокацию. В итоге, когда ТК-171 находился уже неподалеку от «Гафеля», тот совершил неожиданный маневр и протаранил «незваного гостя» в районе кормы.
«Сто семьдесят первый» быстро затонул. Из его экипажа, насчитывавшего 7 человек, спасти удалось лишь четверых во главе с командиром, младшим лейтенантом Налётовым; трое других погибли. Нам удалось уточнить их имена. Это старшина группы мотористов Флегант Алексеевич Буцков, моторист Александр Иванович Кушников и специалист по ОТЦ (оператор) Гавриил Захарович Мотылев. Самому старшему из них было в ту пору 25 лет.
Такая трагическая случайность. Однако именно благодаря упомянутым событиям мы сегодня имеем на дне единственный сохранившийся катер — участник довоенного беспилотного проекта, с комплектом оборудования волнового управления.
Найти этот корабль было не так просто. Осенью 2025-го мы получили от нашего научного консультанта, историка Мирослава Морозова, документ, из текста которого следовало, что ТК-171, относящийся к отряду безэкипажных, лежит на грунте у мыса Колганпя. Разведывательно-водолазная команда отправилась в тот район, начала поиски. Мы обследовали места нескольких рыбацких зацепов — скоплений оборванных сетей на дне. Обнаружили под водой на глубине около 30 метров некий объект. Но было непонятно: тот катер, не тот? Весь он буквально окутан сетями… Думали даже, что это финский или немецкий. Однако при очередном погружении я так удачно сетку в одном месте разрезал, что мне буквально прямо в руки выпал корабельный компас. Когда трофей подняли на поверхность, удалось рассмотреть на нем советское клеймо. Причем довоенное. После этого стало ясно, что мы добрались до цели экспедиции. Но далее проводить подводные работы было уже невозможно: суровая осенняя Балтика диктовала свои условия.
Мы вернулись к месту гибели ТК-171 уже в начале мая нынешнего, 2026-го. На сей раз в группе было пополнение: к нам присоединился председатель ДОСААФ России Денис Добряков. Предстояло продолжить обследование лежащего на дне корабля, провести его подводную съемку для создания 3D-модели. За несколько дней смогли расчистить от «кокона» из сетей зону, где находится пост управления. Обнаружили там очень важный для идентификации элемент — заводскую табличку (мы называем ее закладной доской). Указан завод, на котором собрали корабль, год постройки, номера двух установленных двигателей. Данная находка окончательно подтвердила, что это ТК-171, выпущенный в 1938-м и относящийся к катерам, снабженным системой волнового управления.
В конце майской экспедиции провели акцию памяти, как это принято в нашей Разведывательно-водолазной команде. На расчищенный от водорослей штурвал прикрепили мемориальную доску с названием катера, со списком погибших членов его экипажа. Над местом, где затонул ТК-171, участник РВК игумен Иннокентий (Ольховой) отслужил литию по морякам, чья жизнь здесь оборвалась. Затем на воду опустили цветы и венок.
— А что же с шоринской аппаратурой, которой был оборудован «сто семьдесят первый»? Удалось ее найти?
— Да, в той зоне, которую мы расчистили от сетей, находятся элементы управления, в том числе два блока системы для приема радиосигналов и превращения их в импульсы, регулирующие работу механизмов катера.
— Возможен ли подъем этого оборудования со дна?
— Подъем обоих блоков возможен. Но я убежден: делать это нужно лишь после того, как удастся договориться о передаче столь уникального объекта военно-морской техники в надежные руки — тем, кто его бережно сохранит, по возможности отреставрирует. Так произошло, например, с уже упомянутым компасом: мы нашли завод, где занимаются ремонтом штурманских приборов, и тамошние мастера привели в порядок реликвию с ТК-171… Теперь это не просто объект для демонстрации в музее, а вполне работоспособный прибор.
Хочется, чтобы и с аппаратурой волнового управления — единственной уцелевшей ее приемно-исполнительной системой — произошло то же самое. Чтобы нашлись специалисты, которые превратят эту нашу находку в достойный музейный экспонат, может, даже вернув в рабочее состояние.
Есть надежда, что здесь нам окажет помощь ДОСААФ, руководитель которого несколько дней назад сам погружался к лежащему на дне старому торпедному катеру. Денис Добряков даже отметил: когда-то в далекие 1930-е ОСОАВИАХИМ — предшественник нынешнего Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту России — выделял средства на закупку торпедных катеров, часть из которых могла работать в безэкипажном режиме, а в наши дни ДОСААФ начал обучение юношей по профессии операторов морских дронов.
Вот так закольцевалась история.
