Как в Казани спасают бездомных — единственный в своем роде эксперимент Поделиться
За одним столом сидят бездомные и миллионеры. В центре — коробка, из которой и те, и другие по очереди вытаскивают бумажки с простыми и сложными заданиями. Это не новые «забавы богатых», а социальная игра, которую придумали в казанском приюте для бездомных, чтобы показать: мы все люди, и никто не может зарекаться от тюрьмы и от сумы.
Миллионеры играют, потому что у них перед глазами наглядные примеры того, как благополучные и успешные опускались на самое дно. А еще у каждого есть своя личная история. Один из топ-менеджеров крупной нефтяной компании, к примеру, увидел по ТВ, как его отец стоит в очереди у пункта раздачи горячей еды для бедных…
В 70-е и 80-е Казань печально славилась обилием молодежных банд и постоянными уличными войнами. Современный «казанский феномен» — отношение местных жителей к бездомным. Это единственный город в России, где бездомным без документов не только дают одежду и еду, но и оказывают все виды медицинской помощи.
Оба феномена связаны, ибо зачастую тот, кто сам прошел через жестокость, способен на добродетель и может научить этому своих детей.
Уникальный опыт помощи бездомным Казани, который хотят распространить по всей стране, — в материале обозревателя «МК», члена СПЧ.
СПРАВКА «МК»: В мире больше 1,5 миллиарда людей не имеют дома. Точных данных по количеству бездомных в России нет, поскольку никто качественно не проводил статистические исследования на эту тему. По мнению члена СПЧ, врача Ольги Демичевой, в нашей стране их около 1,5–2 миллионов. Концентрируются бездомные в крупных городах и их пригородах. Репортер «МК» в приюте для бездомных.
Как отец менеджера-нефтяника оказался среди бродяг
Улица Шахиди в Казани — традиционное место обитания бездомных. Рядом колхозный рынок и вокзал. Бомжи еще десять лет назад здесь рыли землянки, чтобы спать. Весь этот район местные жители считали одним из самых криминальных, вечером в одиночку ходить сюда было, по их словам, крайне небезопасно.
А сейчас здесь в любое время дня и ночи каждый может найти защиту и даже больше — кров. Одноэтажный павильон для раздачи горячей еды. Рядом пункт приема вещей. За воротами небольшие постройки, где размещаются бродяги.
В 10 часов утра к месту выдачи еды стягиваются первые посетители. Этот пункт стационарный, внутри своего рода столовая. Большой стол, за который можно сесть и не спеша пообедать. Бездомным дают кашу с мясом, чай и пряник. Мужчины и женщины, в основном средних лет и пожилые, мирно едят и немного общаются. Как говорил классик, в бедности люди жмутся друг к другу, но сердца их отдаляются. Это кажется верным, но среди тех, кто пришел за бесплатным обедом, есть нуждающиеся в первую очередь в пище духовной (общение, поддержка).
Случай с отцом одного из руководителей нефтяной компании как раз такой. По местному ТВ показали сюжет про раздачу еды и одежды, и топ-менеджер случайно заметил отца. Сын приехал, отчитал папу: «Ты что меня позоришь? Неужели я не куплю тебе все, что нужно?». Тот ему в ответ: «Я сюда не за хлебом прихожу». А за чем? Одиночество — бич современности. Забегая вперед, скажу, что абсолютное большинство современных бездомных имеет семьи, причем вполне благополучные.
Убирать за бездомными выстраивается очередь
Меж тем народ все прибывает и прибывает. Люди разного возраста и вида. Но в основном маргиналы, что уж тут скрывать. Есть со следами сильной алкоголизации на лице, но в моменте трезвые. Единственное условие, которое есть на пункте, — еду пьяным не выдают.
Готовят ее здесь же — в отличие от других подпунктов приемов пищи, расположенных в разных концах города, куда доставляют уже готовую в контейнерах и просто раздают. Добровольцы приносят еду бездомным на подносах, а потом убирают за ними. Кажется, что они официанты в ресторане, а бездомные — их любимые клиенты. Откуда такое отношение? Помощь бездомным стала, как бы это выразиться, признаком хорошего тона. Не поверите, но желающие помочь сюда записываются заранее, и места заняты за две недели вперед. Сделать добро модным и популярным — это искусство. Кто им овладел в совершенстве и изменил многое в конкретном регионе? Один из них передо мной.
— Моя профессия изначально гражданская, я инженер-метеоролог, — начинает Александр. — Изучал процесс потепления в первом естественно-синоптическом районе, от Европейской части России до Уральских гор. Тенденции, причины выявлял.
Не могу не спросить у него про исследования, которые показали бы зависимость выживаемости бездомных от погодных условий и региона. Александр говорит, что таких нет. Очевидно, что на юге легче перезимовать, но есть еще целый ряд факторов, которые влияют на жизнь бродяг.
Стандартный бездомный — кто он?
— Причин у бездомности много, — говорит член СПЧ Ольга Демичева. — И они всегда связаны с какой-либо личной социальной проблемой человека. Кто-то вернулся из мест лишения свободы, кто-то продал единственное жилье, кто-то ушел из семьи в никуда, кого-то выгнали из дома родственники. Бездомный человек всегда одинок, с разорванными социальными связями. Часто пьющий. Нередко с ментальными нарушениями. Чаще это мужчины.
Портрет среднестатистического бомжа в России выглядит так: мужчина 40 лет, у которого есть семья и который страдает алкогольной или наркотической зависимостью, ранее судимый.
Надо сказать, что есть и «профессиональные бездомные», каким, например, был литературный герой Марка Твена, мальчишка Гекльберри Финн. Они приходят, отогреваются, лечатся и уходят. Никто их силой не может удерживать, да и уговорами тут ничего не поделать. Может быть, для них обычные условия существования, привязанность к дому, имуществу — кромешный ад. Они осознанно (или нет) выбрали жизнь бременских музыкантов, которые радовались вольной, ничем не обремененной жизни. До сих пор ходят споры, можно ли квалифицировать их состояние души как, например, заболевание. Сторонники этой версии настаивают: человек с таким устройством психики, мировоззрением не может быть не бездомным. Помню, как несколько лет назад бывала в гостях у московского бродяги. Он вел страничку в социальных сетях — рассуждал о философии Востока, цитировал мудрецов, выкладывал фотографии статуэток, которые коллекционировал. Его читатели и не подозревали, что пишет он это из теплотрассы, под землей.
И все же большинство бездомных стали такими не из-за какой-то там философии. Самые частые причины сегодня — мошенничество с жильем, потеря близких, болезнь, алкоголизация, судимость.
Молчание тети Нины
Сам приют рассчитан на 51 человека. В момент моего визита тут было 35 посетителей. И первое знакомство — с приятной бойкой женщиной, которую все называют тетей Ниной. Ее история и трогательная, и печальная, как, впрочем, у всех постояльцев этого богоугодного места. Женщина без вредных привычек, благополучная. Одна вырастила дочь. Когда тетя Нина уже была на пенсии, дочка вышла замуж. Попросила: «Мам, продай свою квартиру, супруг продаст свою, мы купим большой дом и вместе все будем жить». Квартиру продали, дом купили, но маму в него не пустили. Нина жила месяц в тамбуре магазина.
— Нам о ней волонтеры сообщили, — рассказывает Александр. — На одном из соцпатрулей ее к нам привезли. Она живет в приюте уже третий год. Вообще у нас есть внутренний регламент, согласно которому человек может находиться здесь не более трех месяцев. Этого времени достаточно, чтобы «прийти в себя», восстановить документы, наладить какие-то социальные связи (для тех, кто этого хочет, конечно). В случае с тетей Ниной сделали исключение. После трех месяцев она сказала: «Прошу вас, не прогоняйте меня никуда. Здесь мой дом. Я хочу тут умереть». Кто ж ее прогонит после такого?
Тетя Нина делает со мной селфи на свой мобильник. Загадочно улыбается. В основном молчит. Возможно, опыт бездомности отразился на психике.
Потом неожиданно протягивает набор сладостей.
— Не отказывайтесь, — шепотом просит Александр. — А то обидится.
Тетя Нина работает, сама себе покупает все, что ей необходимо. И вообще в каком-то смысле живет вполне себе нормальной жизнью, будто бы она не в приюте, а в пансионате. С дочкой, увы, пока не примирилась… А кажется, что это самое важное для нее.
В случаях, когда родные выгоняют из дома, нужна медиация, то есть процедура примирения. И вроде как даже над этим пытаются в приюте работать. Но есть случаи, когда близкие вроде и не ругались, однако произошло то, что произошло.
«Деревня вымирает, и я с ней умирала»
Заходим в один из домиков. Три женщины лежат на кроватях. Одна едва может подняться из-за старости и болезней. Александр говорит, что ее скоро, вероятно, переведут в пансионат. По крайней мере об этом ведут переговоры с местными властями. А вообще, в регионе планируют построить три пансионата с постоянным проживанием для лиц такой категории. Пока же Татьяне Александровне восстанавливают документы.
— У меня дом в деревне. Деревня, считай, вымирает, и я с ней умирала. Помочь некому. Сын на СВО. И я в город кое-как добралась, думаю, тут добрые люди не дадут пропасть. И не дали.
— У меня дочка есть, — говорит другая женщина. Ее постель уставлена мягкими игрушками. Мне неловко спросить, зачем столько, но ответ, кажется, очевиден: они дают ей некое ощущение уюта и дома. — Она замуж вышла, ребенка родила и квартиру снимает. Зачем мне им мешать? Мы не в состоянии вместе жить. Денег не хватает. Я решила уйти, чтобы никто не страдал. А здесь я не страдаю, мне все нравится.
Третья женщина — Наталья. И у нее история с дочкой. Наталья надолго попала в больницу. А когда вернулась, оказалось, что дочка без ее согласия обменяла квартиру на комнату в общежитии. Жить там Наталья не смогла. Постоянно конфликтовала с соседями, ругалась с дочкой. «Лишку, видимо, хватило» — так описывает тот день, когда ушла.
Как оказалось, она живет тут 2,5 года (еще одно исключение из правила). Работает в приюте, помогает по хозяйству. На досуге вяжет.
Мужчин в приюте не меньше, чем женщин. Много погорельцев, беженцев и потеряшек (в силу возраста и болезни такой человек может уйти из дома и не вернуться, забыв адрес и даже свое имя). Обычная история — сотрудники приюта снимут ролик про дедушку, выложат в Интернет, его узнают близкие, приедут и заберут. И кажется, те, кого родные прогнали из дома, втайне завидуют тем, кто потерялся и его нашли. Это чем-то напоминает детский приют, в котором все провожают полным зависти и надежды взглядом тех, кого забирают домой. И тетя Нина, думается, хоть и говорит, что хочет умереть в приюте, в действительности каждый день ждет дочку.
Странные игры миллионеров
Отдельно стоящий модуль — культурно-досуговый центр. Тут и библиотека, и тут же бездомные общаются с богачами, играя с ними в игру.
Сам этот модуль построили бизнесмены. Несколько лет назад приехал в приют один предприниматель. Спросил: что нужно? Тогда не было помещения для санобработки. Бизнесмен попросил расчеты (размеры, какие материалы, оборудование). И уехал, как он обещал, ненадолго. Ждали-ждали, но он так и не вернулся. В итоге сами сделали санприемник. А потом к приюту подкатил кортеж из дорогих машин. Вышла толпа предпринимателей. Говорят: «У нас друг погиб. Мы его бумаги в рабочем кабинете разбирали и нашли расчеты. Вот, пришли сделать то, что он не успел, но хотел. В память о нем».
Сделали библиотеку. Причем речь не о деньгах, не о спонсорстве. Они сами своими руками все строили — строгали, гвозди прибивали, клеили, красили. Что это такое вообще? Как это объяснить? Это вряд ли может быть показухой. Да и перед кем? Перед бездомными?
Есть версия, что так нувориши себе напоминают: нужно оставаться людьми. Да и мало ли как жизнь сложится? Есть истории, в том числе, как благополучные, известные люди становились бездомными. Одна из них — про профессора, проректора казанского вуза. Если коротко: начал пить, жена выгнала из дома, оказался на улице.
Бесплатный медосмотр для бомжа
Чем еще могут похвастаться бродяги в Казани благодаря своим опекунам?
Только в Казани бездомный без документов может получить все виды медицинской помощи. У приюта есть соглашение с двумя поликлиниками, туда больного бездомного везут (после санобработки и приведения в порядок) на машине «социального патруля». Медики делают все виды диагностики, если нужно — госпитализируют, обеспечивают лекарствами на курс. Все это на коммерческой основе. А счет потом оплачивают те самые социально ответственные предприниматели. Уникальная модель, которой нет нигде в России.
Кстати, тут у бизнесменов есть вполне объясняемая мотивация — чтобы бездомные не распространяли социально опасные заболевания. Обычно минимум раз в месяц в приюте оказывается бездомный с открытой формой туберкулеза, которого сразу направляют на лечение.
Сложно сказать, сколько на это тратится денег, ведь количество бездомных, которые приходят в приют с просьбой о медицинской помощи, каждый месяц меняется. Но известно, что опекуны просили медиков относиться к бездомным так же, как к ним самим. Этот же подход отражается в питании. На 7 из 12 отдельно стоящих пунктов раздачи пищи привозят уже готовую еду из кафе и ресторанов. Причем бомжи получают такую же еду, какую подают клиентам в заведениях за деньги. Не «остатки с барского стола» и не нечто, приготовленное из дешевого сырья низкого качества.
«Может, это какая-то показуха?» — спросил меня знакомый.
Возможно. Но с другой стороны — это же прекрасно, если от этого все выигрывают. И это превращается в некий тренд.
Взять, к примеру, пункты раздачи одежды. Горожане все чаще и чаще приносят сюда свои вещи. Александр вспоминает забавную историю:
— Заезжает дорогущий автомобиль. Выходит красивая девушка и выносит платье. Говорит: «Я его не носила ни разу. Оно мне не нравится. Заберите, пожалуйста». Платье с биркой, а там цена — 150 тысяч рублей! В итоге его отдали одной бродяжке. И вообще, у нас бездомные часто ходят в брендовых вещах.
На работу с грязной анкетой
Формула «сегодня бездомный — завтра заключенный», увы, по-прежнему актуальна. Рецидив преступности в Казани был больше 60 процентов. Так что всем стало понятно: с зэками, освобождающимися из колоний и тюрем, надо что-то делать.
Александр был не только метеорологом, но и немного поработал в коммерческой фирме, в службе безопасности.
— Если я изучал кандидата для приема на работу и выяснялось, что он был судим, то не рекомендовал брать, — признается Александр. — Я думал, что будут какие-то проблемы с ним, которые точно не нужны компании. Так я проработал на этой должности полгода и ушел. Я очень надеюсь, что сильно не навредил людям за это время, потому что теперь понимаю: так нельзя делать. Просто нельзя. Каждый человек имеет право на второй, третий, десятый, сотый, тысячный шанс. И на прощение. Это мое твердое убеждение.
Кстати, сам Александр стал заниматься бездомными и бывшими осужденными по совету друга. У того личная история — когда был в молодежной уличной группировке, получил срок (как он считал, несправедливо). Вот это все его привело, во-первых, к Богу, во-вторых, к желанию помогать обездоленным.
— У него прекрасный бизнес, дом, семья, он отец десятерых детей, — говорит Александр. — Все хорошо. Но тот пережитый в молодости стресс, наверное, и мотивирует его на помощь другим. Я сначала отнесся к его идеям скептически. Мне не стыдно в этом признаться, но я думал, что все эти бездомные и бывшие зэки — безнадежная категория. А те, кто им помогает, в моем понимании были странные люди. Я искренне думал, что у каждого из них есть камень за пазухой, искал второе, третье, четвертое дно… Но быстро понял, что ошибался. А когда увидел огромное количество людей хороших, добрых, искренних и бескорыстных, которые хотят помогать другим, — у меня был культурный шок.
Вообще трудоустройство бездомных из числа бывших — это почти неразрешимая задача. В Казани просто так бездомного на работу тоже не берут, но оформляют под личное поручительство руководителя приюта. И вот так в общей сложности уже трудоустроили почти 12 тысяч человек. Кого-то оформили как самозанятых. Некоторые вылечились от алкоголизма (кстати, у приюта договор с медучреждениями на лечение зависимостей подопечных), хорошо зарабатывают и вернулись в семью.
Звонок на «горячую линию». Социальный патруль отправляется в дорогу. Вот, лежит на дороге очередной бездомный. Больной? Пьяный? Живой? Дышит, жив! Волонтеры больше часа уговаривают поехать с ними в приют. Бездомный не доверяет, боится, что в рабство заберут или «на органы» отправят. А ему рассказывают про то, что накормят, отмоют, оденут и вылечат. А дальше он сам решит, как жить. Статистика показывает: 30 из 100 бездомных способны вернуться к нормальной жизни.
