Поиск без вести пропавшего — это целое следствие Поделиться
85 лет назад началась одна из самых страшных и кровопролитных для нашей страны войн. Она повлияла на ход всей дальнейшей мировой истории. Но, как часто бывает, за глобальными процессами теряются личные истории людей, которые каждый день по чуть-чуть решали исход войны. Миллионы тех, кто принес нам Великую Победу, остаются лежать невесть где, придавленные безликим статусом «пропавший без вести». Семьи давно перестали их ждать, архивные документы обрастают новыми слоями пыли, и только энтузиастам не дает покоя вопрос, кем были эти люди и какова была их судьба. И как показывает практика, настойчивость и вера в успех помогают пробить любую стену.
На фото слева направо: Олег Логунов, Игорь Лакеенков, мама Олега Логунова
Долгий путь начинается с первого шага
— Я был в 1-м классе, когда отмечали 25 лет Победы (1970 г. — Ред.), — вспоминает начальник Главного управления кадров Генпрокуратуры РФ Олег Владимирович Логунов. — Все обсуждали своих героев: у кого дедушка воевал, у кого отец — были у нас в классе и такие. А я всегда жил без деда, и мне это категорически не нравилось. Начал интересоваться, но мама отвечала одно: пропал без вести.
Ни одного пацана такой ответ не устроит, и маленький Олег начал на маму наседать. В результате она показала единственную бумажку, которая хранилась в семье, в ней было написано четко и ясно: «Старченко Михаил Андреевич пропал без вести». По территории бывшего Советского Союза разлетелись миллионы таких официальных извещений. Для большинства это полный информационный тупик.
Цифры потерь той войны меняются до сих пор. По данным Российского военно-исторического общества, сегодня продолжают числиться пропавшими без вести более 2 млн советских солдат. Поисковое движение началось почти сразу после войны, стихийно, само по себе. Вся страна искала родных и близких, сталкиваясь с огромным количеством препятствий. Быстро стало понятно, что найти пропавшего без вести родственника под силу только очень упрямым. Олег Логунов как раз оказался очень упрямым. Бесследное исчезновение деда не давало покоя, но, как и большинство, он не понимал, с чего начать поиски. Много лет спустя сделать первый шаг помогла работа — Олег Владимирович стал следователем, появились профессиональные навыки. Он начал понимать, как искать пропавшего человека, какие запрашивать документы, как подать заявление на рассекречивание, а главное — как выделить из лавины информации необходимое. Лейтенант Михаил Старченко.
Найти человека в архивных мешках сложнее, чем иголку в стоге сена
— Я начал обращаться в архивы, и наконец мне прислали документ. Чуть более развернутая информация: пропал без вести 27.07.1943, младший лейтенант, командир взвода, имя матери, где и когда родился, кем работал, где служил. Долгие годы эта бумажка была единственным результатом моей настойчивости, потом прислали другую, такую же. Только год рождения был указан 1913-й, а не 1915-й, как в предыдущей.
Дальнейшее упорство показало, насколько может разниться информация в официальных документах. Олег Владимирович годами посылал запросы, из архивов с огромным трудом выбирались «бумажки». Из них Логунов узнавал, что дед его был рожден в 1912, 1913, 1915 и 1916 годах, мать деда периодически становилась его женой, остальные данные тоже плавали. Приходилось продираться через путаницу, опираясь на основные совпадающие данные: место рождения, домашний адрес, род деятельности, имена матери и жены. Шли подтверждения, путь казался правильным, но толку не было никакого. Все усилия упирались в стену слов «пропал без вести». Однако все с трудом добытые документы, разнясь во всем, в чем только можно, приводили к одной неизменной дате — 27 июля 1943 года, с которой Старченко числился пропавшим.
Стало очевидно, что поиски надо продолжать по боевому пути стрелковой дивизии, в которой служил дед, но и тут все было очень непросто. Поиск приводил то под Сталинград, то на Курскую дугу. Параллельно постоянно возникала фамилия сокурсника Ковальчука. В какой-то момент выяснилось, что дивизия, где служили два товарища, была брошена под Смоленск. Когда? А вот как раз 27 июля 1943 года.
В начале 2000-х появился свет в конце тоннеля — пришел документ с новыми сведениями, проливающий свет на зловещее 27 июля. Последнее местонахождение лейтенанта Старченко — госпиталь, где он оказался в связи с ранением. В этот день был оттуда выписан и пропал.
— И тут пазл сложился! Три события в один день — не простое стечение обстоятельств, — делает вывод Олег Владимирович. — В этот день он выписался из госпиталя, объявлен как пропавший без вести, и в этот же день 270-я стрелковая дивизия, в которой он на тот момент служил, переброшена под Смоленск для наступления. Это значит, он ушел из госпиталя и уехал со своей дивизией! Стандартная для войны ситуация. Не отметили в документах? Тоже ничего необычного.
Дальше началась документальная работа на более профессиональной основе, которая тоже заняла много лет. Скрупулезно просматривались приказы по личному составу частей, приказы с назначениями и о присвоении званий.
— Основная сложность такого поиска в том, что все эти данные до сих пор засекречены и по большей части лежат в архивах в мешках. Их надо искать, создавать комиссии по рассекречиванию. Это каторжный труд, — признается Логунов. — Чтобы все оцифровывать, надо очень много людей. Но если бы эти данные оцифровали, без вести пропавших было бы намного меньше. На месте гибели героя: поискови Игорь Лакеенков, внук Олег, дочь Валентина и правнук Андрей.
Вся надежда на церковь и партию
— Я ведь параллельно всю историю свой семьи узнал! — признается Олег Владимирович. — Как предки попали в Сибирь, кем были, чем занимались.
Оказалось, что в Советском Союзе существовали две организации, где все записывалось точно и ничего не терялось: церковь и партия. Сначала всплыла церковная метрика, где четко и ясно было записано, где и когда родился дед, когда его крестили. Здесь же полная информация о родителях, даже об отце-коммунисте, он был расстрелян белогвардейцами. Все данные аккуратно в нужную строчку внесены.
Вторым бесценным свидетельством оказался набор документов для вступления в ряды коммунистов, датированный августом 1943 года. Тут тебе и собственноручно заполненная анкета, и автобиография без недомолвок и ошибок. Путаница в годах рождения стала понятна — приписал себе юный Миша два года, чтоб на работу приняли. В анкете везде пишет, что родился в 1913 году, но в церковной-то книге было точно указано: в 1915 году сей раб божий на свет явился. Отсюда и путаница. В документах вступающего в ВКП(б) также нашлись список рекомендаций от сослуживцев с их полными данными (значит, живых на тот момент, кстати), характеристика на кандидата. Бумажка к бумажке. И дата вступления в ряды — 20 августа 1943 года. Значит, в этот день он точно был жив. Вот как раз и заявление, где сам разъяснил как мог: «ранен 12 июля, но щас в строю».
Так, по крупицам был восстановлен весь боевой путь Михаила Андреевича — лейтенанта, автоматчика, командира взвода. Стала понятна и его личность: красноярский пацан, единственный ребенок в семье, прибавивший себе два года, чтоб работать, профессионально вырос от простого токаря до директора Дворца культуры, после уехал в Москву учиться, воевал, не был, не состоял, не привлекался. Таких были миллионы, на них держалась страна, именно они в результате победили фашизм.
В какой-то момент удалось добыть дивизионный журнал боевых действий, который заполнял сам командир, описывая события по датам. Так Олег Владимирович узнал, что случилось с его дедом: командир 3-го пулеметного взвода 270-й стрелковой дивизии Старченко Михаил Андреевич убит 17.09.1943. Где? И в этом вопросе все стало предельно ясно: за сутки у взвода был один-единственный бой западнее деревни Мелихово в Демидовском районе на высоте Черной. В этот день дивизия потеряла 36 человек убитыми. Осталось только поехать и найти. Сын Олега Логунова – Андрей.
Две могилы одного бойца и немного мистики
Сначала Олег Владимирович искал сам. Купил металлоискатель, взял карту, самые важные приказы, приехал в Демидовский район, нашел местного жителя, который показал и рассказал, что знал.
— Я работал тогда в Питере, четыре года по выходным сюда ездил. Сколько времени и денег на это потратил, страшно сказать! Но остановиться не мог, душила тайна, — вспоминает Олег Владимирович. — Ну не может человек просто бесследно пропасть. Да и место не отпускало. В мистику я не верю совершенно. Работа приучила любую цепь совпадений рассматривать с точки зрения логики, но тут творилось из ряда вон… Даже такой реалист, как я, может начать сомневаться.
Не было почти ни единой поездки без каких-то потерь и происшествий — потеряны обручальное кольцо, ключи, у друзей, вызвавшихся помочь, бились и ломались машины. Даже совершенно новые. Все это происходило исключительно на обратном пути. Приехать было просто, а вот покинуть место без происшествий, казалось, невозможно. Будто кто-то держал. Семья ругалась, потери множились, терпение кончалось, толку не было никакого.
— Я понял, что все это ерунда, и приехал в Демидов искать новые пути, — говорит Олег Владимирович. — И тут еще одно везение — неожиданная встреча.
— Пришел ко мне серьезный человек и вдруг попросил: «Помогите найти деда вот тут, в этом районе», — описывает знакомство командир поискового отряда «Чека» Игорь Лакеенков. — Я сразу ответил: так не работает. Невозможно найти конкретного человека, убитого в той адской мясорубке, даже при очень сильном желании. Поисковые отряды поднимают солдат, пытаются их идентифицировать и, если это удается, ищут родственников. Только так! А просто прийти и найти того, кого хочешь, не получится. Но отказываться не стал. Во-первых, поражала работа, которую Олег Владимирович проделал, во-вторых, мы, поисковики, как раз верим в мистическую связь с теми, кого поднимаем.
Существовало еще две причины не отказываться от необычного предложения. Была уже на счету Лакеенкова одна история, когда он нашел-таки погибшего в Великую Отечественную войну солдата по просьбе его родственника. Но считал это исключительным везением. Главным же аргументом «за» стало то, что поисковики сами несколько лет искали высоту Черную и этих ребят. Имели о них всю необходимую информацию, обшарили все окрестные леса. Но получалось то же самое: списки есть, приказы есть, а бойцов нет.
— И тут между делом меня Игорь спрашивает: «Вам фамилия Ковальчук ничего не говорит?» — вспоминает Олег Владимирович. — Нашли госпитальное захоронение рядом с деревней Подмазы, все бойцы неизвестные, а у одного ложка была, на ней написано «Ковальчук Иван Андреевич, город Сучан». У меня внутри все похолодело — не вспугнуть бы. Достаю один из приказов, где они оба указаны. Вот дед в списке, а вот и Ковальчук. Значит, мы рядом!
Под Демидовом организовано большое Поле Памяти. Здесь ежегодно в годовщину освобождения Смоленщины от фашистских захватчиков проходит захоронение новых поднятых бойцов. Многие из них опознаны, смоленским поисковикам досталось самое непростое направление, наработанного опыта много. Здесь теперь захоронен Старченко, рядом и могила Ковальчука. Точнее, была его могила, а стала чужая. Когда начали искать информацию, быстро всплыло свидетельство о смерти, датированное 1987 годом. Ковальчук с той войны вернулся домой и дожил до перестройки, женился, родил и вырастил двух сыновей. Только вот ложку под Демидовом потерял, потому и обзавелся двумя могилами. Связались с одним из сыновей, он поисковикам рассказал, подтвердил со слов отца, что бой был жестокий. Оставалось во что бы то ни стало найти эту высоту! Дочь лейтенанта Старченко Валентина Михайловна на найденной могиле отца. Последний раз она видела его в 4 года.
О чем молчат безымянные высоты
— Видите, гряда, это немецкая узкоколейка шла, а этот холмик — остатки сруба. Тут была большая деревня, немцы ее сожгли. Там, где мы ребят нашли, раньше тоже дорога на деревню была, а теперь топь одна, все сожжено, — рассказывает Игорь Лакеенков, пока команда дружно пытается выдернуть из речки намертво застрявший болотоход. — Если бы не эта история, нескоро я в эти болота забрался бы.
— Посмотрите вокруг, сюда же не доберешься. Ну, кажется, какие тут бои?! — Олег Логунов осматривает полянку, которую искал почти полвека. — По картам дорога вроде числилась, а в действительности вообще ничего не видно. Это ж настоящая «безымянная высота».
Высотка и правда крохотная. Не высота даже, а просто сухая поляна меж болот. За деревьями ее совершенно не видно. Сын Олега Владимировича Андрей замеряет: всего 214 метров над уровнем моря. В этом году на место гибели лейтенанта Старченко приехали почти всей семьей: внук Олег Владимирович с женой Натальей, правнук Андрей и дочь Валентина Михайловна. Отца она уже почти не помнит, когда он ушел на фронт, ей было 4 года.
— Лет до двадцати я его помнила и он мне снился постоянно. Когда папа уходил, мы провожали. Мама несла младшую сестру, а он шел и все оборачивался, оборачивался… Я очень его ждала. После войны мы с девчонками долго бегали встречать все поезда, каждый верил, что к нему обязательно вернутся. Но постепенно эта уверенность затухала.
Такие высотки — лучшие свидетели истории, здесь всё как на ладони. Игорь и Олег Владимирович ходят и рассказывают обомлевшей семье, что и как происходило, будто сами во всем участвовали. Для опытного поисковика на таких нетронутых полянках картина боя открывается полностью. Вон немецкий блиндаж, отсюда пулеметчик работал — вокруг все усеяно гильзами, а вот места, где наших ребят смерть настигла. Бойцы 270-й дивизии зашли на немцев с тыла, но толком не успели ничего сделать — почти все их магазины целы. У всех серьезные повреждения, погибли от артиллерийского огня. Потом-то за них, конечно, отомстили товарищи, но эти 36 человек легли в смоленскую землю и потерялись на долгие восемь десятков лет. С 1943 года на эту полянку не забредали даже грибники.
После общения с сыном Ковальчука и анализа воспоминаний местных жителей, которых набралось предостаточно, картина нарисовалась полностью. Гитлеровцы захватили населенный пункт, где был госпиталь, всех расстреляли у реки, здесь поисковики всё нашли. Наши пошли контратакой. Вот офицерский журнал: 16 сентября несколько километров до этого места, 18 сентября — ушли дальше, а 17-го — бой на Черной. Немцы закрепились, не давали взять, но наши все-таки ее взяли и ушли. Оставили 36 человек на высоте. Да где ж она?!
— В какой-то момент мне так надоело ходить кругами, что я просто полез через болото и речушку, туда, где точно не ожидал ничего увидеть, — рассказывает Лакеенков. — Чуть поднялся за деревья и сразу понял: нашел! Такого количества разбросанного железа я давно не видел. Но главное, четкий провал, а сверху каска — захоронение! Это случилось в 2023 году.
— Я приехал сразу, как только Игорь позвонил, — подхватывает Логунов. — Зашли в церковь в Демидове — и сюда. Что это и есть высота Черная, сомнений не было. Видите, тут даже трава плохо растет, деревья тонкие, земля темная. Все вокруг зеленеет, а тут нет. Почва, видно, другая какая-то.
Когда начали копать, нашли 34 человека в одном захоронении и двоих в другом — офицеров было принято хоронить отдельно. Все в полном обмундировании, с касками, офицеры с портупеями и в ботинках, а не в сапогах. На ботинках надписи латиницей, сначала думали, трофейные, но после рассмотрели «Made in USA» — ленд-лиз. Но все без документов. Видно, товарищи погибших похоронили и документы забрали. Где они теперь? Скорее всего, в пыльных засекреченных мешках. Кто из офицеров Старченко, а кто его сослуживец, Зверев, разобрались быстро. Зверев был сильно старше, примерный возраст найденного бойца бывалый поисковик легко определяет на глаз. Но следовательская закалка Логунова требовала документального подтверждения. Его дала медико-криминалистическая экспертиза, а после заверили метод 3D-сканирования черепа и совмещение с фото. Дело было раскрыто.
— Мои профессиональные навыки однозначно помогли, я подошел к делу как следователь, — подводит итог многолетней работы Логунов. — Это был не случайный поиск, а целенаправленный. Но все же огромное везение, что здесь состоялся один конкретный бой. Если бы была массовая битва, где отряды туда-сюда ходили, найти было бы невозможно.
Поисковики установили имена всех погибших, кое-какие найденные вещи уехали в музей. По многим из убитых здесь у родственников уже была информация, приходили похоронки. Среди убитых оказались три узбека, запрос в Узбекистан все подтвердил.
В прошлом году Олег Владимирович сам заказал памятные плиты с именами всех 36 бойцов. Смоленские коллеги и поисковики отряда «Чека» вызвались установить их на месте гибели отряда. Приехавшая сейчас на высоту Черная семья Логуновых увидела полноценный памятник героям Великой Отечественной войны, рядом информационный стенд с описанием подвига и место для отдыха тех, кто все же заберется в эту некогда обжитую глухомань. Мы сидим за пахнущим свежей смолой столом и вспоминаем обычных парней, благодаря которым живем в своей родной стране.
— А ведь у мамы завтра день рождения, 89 лет, — тихонько говорит Логунов. — Вот как раз и отец ее вернулся…
