Поделиться
На днях почти синхронно прозвучали две реплики от двух публичных деятелей. Одна — от Олега Дерипаски: работать россиянам нужно больше. С восьми до восьми. Включая субботу. Вторая — от Геннадий Онищенко: России стоит вернуться к шестидневной рабочей неделе.
Пока это выглядит как несколько дикое предложение.
Но в действительности — это уже не просто эфемерная идея, а почти сложившаяся практика. Просто она не касается самих россиян.
И пока в публичном поле обсуждают, сколько в скором будущем в условиях дефицита рабочей силы должны будут пахать «дорогие россияне», в стране уже существует рынок труда, где этот вопрос давно решён.
Шесть дней в неделю.
По десять–одиннадцать часов. Это уже норма.
Фото: Shatokhina Natalia/news.ru/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
Этих людей почти не видно. У них нет профсоюзов, нет своего голоса, нет привычки жаловаться, что и как с ними происходит.
Они приезжают из стран, названия которых звучат экзотично: Вьетнам, Бангладеш, Филиппины, Таиланд. Именно граждане этих государств сегодня закрывают вакансии там, куда российских работников не удаётся привлечь — ни зарплатой, ни условиями, ни кнутом, ни пряником.
HR-эксперт Гарри Мурадян рассказывает о «линейном персонале», который уже трудится 6 дней в неделю по 10-11 часов.
«Работодатель, когда привлекает такого сотрудника, получает закреплённую и предсказуемую рабочую силу».
За словом — «предсказуемость» — скрывается простая вещь: работник просто не может уйти.
Разница с предыдущей моделью миграции из стран СНГ — принципиальная. Те могли менять работодателя, искать лучшие условия, увольняться. Эти — нет.
Они привязаны к контракту, к визе, к работодателю. Их мобильность ограничена, но у них есть выбор, который они сделали – приехать в Россию за деньгами, которые в своей стране они никогда бы не заработали.
Что на самом деле скрывается за этими «новыми мигрантами», которые уже стали опорой целых отраслей?
— Важно то, что работодатель, когда тратит деньги, время и ресурсы на привлечение такого сотрудника, получает работника, который закреплён за ним. Его невозможно переманить в другую компанию в течение года, — говорит Мурадян.
Если сотрудник не справляется или показывает характер, оператор может его заменить, вернуть в страну исхода и в течение короткого времени ему предоставят замену. Это снижает риски для бизнеса. Эти люди не приезжают с завышенными ожиданиями. Они, как правило, более спокойные, более закрытые, они не конфликтуют, не спорят.
— Вьетнамцы и бангладешцы действительно готовы работать 6/1 по 10–11 часов — почему для них это нормально? И за какие деньги они готовы так пахать?
— В странах, откуда они приезжают, средний доход — это 8–12 тысяч рублей в месяц при сопоставимой нагрузке. То есть они и там работают много, но за значительно меньшие деньги. Поэтому, когда они получают здесь 45–50 тысяч рублей на руки, для них это рост, это имеет экономический смысл.
Также нужно учитывать, что значительную часть их расходов здесь берёт на себя работодатель. Жилье, питание, страховка, спецодежда, оформление документов, сим-карты, регистрация, биометрия, зарплатные карты, а также обратный билет после завершения контракта. В итоге у них практически нет обязательных трат, и они могут большую часть заработанного отправлять домой. Что касается формирования зарплат, то здесь всё достаточно просто. Если это низкоквалифицированный линейный персонал — разнорабочие, курьеры, комплектовщики, операторы линий, сортировщики — то в среднем они имеют до 55 тысяч в зависимости от региона, сложности работы и требуемых навыков.
Если это уже квалифицированный линейный персонал — сварщики, слесари, швеи с навыками работы со сложными материалами, автослесари, жестянщики — то такие специалисты могут получать порядка 100–104 тысяч рублей.
С 2022 года зарплаты резко выросли, началась конкуренция за линейный персонал. Крупные компании и предприятия критической инфраструктуры перебивают ставки. А малый и средний бизнес остаётся без кадров. Вплоть до того, что собственники сами выходят на линейные позиции — становятся баристами, курьерами, операторами.
Поэтому дефицит — не просто большой. Он системный. И он будет только усиливаться, потому что потребность в таких людях растёт, а предложений нет.
— Сейчас россиянам предлагают работать в таком потогонном режиме. Как думаете, пойдут?
— Гражданин России, в отличие от иностранного работника, сам несёт все базовые расходы: на жильё — аренду или ипотеку, еду, одежду, транспорт. И при зарплате 40–50 тысяч рублей на руки у него значительная часть этих денег просто уйдет на обязательные траты. К тому же у россиян есть определённое представление о нормальной работе: по графику, по условиям, по уровню нагрузки. И формат 6/1 по 10–11 часов для многих воспринимается как слишком тяжёлый и не соответствующий ожиданиям.
— Если говорить честно: проблема в том, что россияне «не хотят так работать» — или в том, что рынок предлагает им такие условия, на которые невозможно согласиться?
— Сказать, что россияне не хотят работать — это тоже упрощение. Есть и те, кто идёт в эти профессии. Но в целом при тех условиях, которые сейчас предлагают, для многих это действительно выглядит как экономически и жизненно нецелесообразно.
Поэтому ответ такой: это не история про «ленивых россиян». Это история про рынок, который в ряде сегментов предлагает такие условия, на которые значительная часть людей не готова соглашаться.
— А насколько вообще законны такие режимы работы, я сейчас говорю даже не про наших, а про иностранцев? Это не является чрезмерной эксплуатацией? Кто контролирует условия труда таких работников?
— С точки зрения законодательств, всё не так однозначно, как кажется. Формально график 6/1 по 10–11 часов может быть законным, но только при соблюдении определённых условий.
Есть понятие суммированного учёта рабочего времени — это статья 104 Трудового кодекса. Она позволяет устанавливать такие графики, если за учётный период — он может быть до года — не превышается средняя норма 40 часов в неделю. Плюс должны соблюдаться все требования по отдыху, перерывам и выходным.
Если же просто поставить человеку график 6/1 по 11 часов без суммированного учёта, то это уже нарушение, потому что недельная норма рабочего времени не должна превышать 40 часов.
Теперь по поводу рисков эксплуатации. Особенно в случаях, когда речь идёт об иностранцах, которые плохо знают язык, не ориентируются в законодательстве и полностью зависят от работодателя или оператора. На опыте нашей практики все необходимые вопросы мы решаем с помощью переводчика и менеджера, который закреплен за ними, чтобы соблюсти не только условия труда, но и их языковые различия.
Кто контролирует? В первую очередь — трудовая инспекция, прокуратура, миграционные органы. Есть проверки, есть требования к условиям проживания, за нарушения предусмотрена ответственность.
Другое дело, что на практике многое зависит от конкретного работодателя и от того, насколько сами работники готовы отстаивать свои права. И вот здесь как раз возникает серая зона: формально всё может быть оформлено правильно, а фактически условия могут отличаться.
— Что будет дальше: идеи Дерипаска/Онищенко насчет того, чтобы россияне шли работать на таких же условиях восторжествуют или будет расти зависимость от труда готовых на все иностранцев?
— Второе. Это уже очевидный тренд. Потому что у бизнеса есть задача выполнять заказы, держать себестоимость и не останавливаться. При текущем дефиците кадров внутри страны другого быстрого решения просто нет. При этом в любой момент может быть принято решение ограничить привлечение иностранной рабочей силы и отдать приоритет гражданам РФ. Или вот говорят: давайте заменим людей технологиями — роботами, автоматическими складами, доставкой. Но нужно считать экономику. Ключевая ставка высокая — порядка 15%. Инвестиции в автоматизацию при таких условиях окупаются плохо. Автоматизация становится выгодной тогда, когда у вас есть доступ к дешёвым кредитам — условно под 2–4%. Тогда можно вкладываться в технологии.
А в текущей ситуации бизнесу дешевле и быстрее привлекать рабочую силу, чем инвестировать большие деньги в автоматизацию с долгим сроком окупаемости.
И пока экономика не меняется, не изменится и сам принцип: работы будут выполнять те, кто согласен на такие при максимальных мощностях и тяжелых графиках.
