Солдат Победы, ставший монахом: вековой юбилей архимандрита Петра Поделиться
Свято-Боголюбский монастырь, так же, как и расположенная неподалеку жемчужина древнерусской архитектуры церковь Покрова на Нерли, включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Частично сохранившиеся на его территории каменные палаты князя Андрея Боголюбского — единственное гражданское здание домонгольской Руси, дошедшее до нашего времени. Восстановить монастырь после запустения монахиням удалось в 90-е годы под руководством схиархимандрита Петра.
Судьба этого священника необычна. Солдат-артилллерист Великой Отечественной, участвовавший в боях за Белград, Будапешт и Вену. В 40 лет Петр Кучер воцерквился. Великую схиму принял 8 мая 2020 года, накануне 75-летия Победы. Умер в июне 2020 года. 11 июля ему бы исполнилось 100 лет. Воспоминаниями о своем духовном пастыре, воине, ставшем монахом, поделились сестры Свято-Боголюбской обители.
Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
СПРАВКА «МК»
Кучер Пётр Петрович родился 11 июля 1926 года в селе Клиновое Артемовского района Донецкой области в крестьянской семье. Мать водила его пятилетним ребёнком причащаться в сельский храм. Много позже отец Пётр с помощью родственников и духовных чад заново построил там храм и снабдил его всей богослужебной утварью.
Из тружеников в раскулаченные
Монахиня Смарагда:
— Отец Пётр вспоминал, как жили его родные: вставали на рассвете, до восхода солнца. В их семье было четверо детей, да семья брата отца, всего человек десять ребятишек. Работали все в поте лица. А потом вдруг оказались кулаками. Семья подверглась раскулачиванию в 1932-м. Отец трагически погиб в 1938-м в грозу от удара молнии. На попечении 37-летней женщины осталось четверо несовершеннолетних. Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
В первые дни Великой Отечественной старший брат Георгий был призван в армию. Вместе с братом Василием Пётр пас скот и помогал матери по хозяйству. Летом 1941-го был необыкновенный урожай, а собирать было некому. Все взрослые мужчины уже воевали, а они — подростки и дети, женщины и старики — работали от зари до зари.
Вскоре Донбасс был оккупирован немцами. Суровой зимой 1941–1942 годов в их краях была расквартирована 6-я немецкая армия, окончившая свой путь в Сталинградском котле. В Артёмовске располагался штаб генерала Паулюса. Отец Пётр рассказывал, как 14 февраля 1942 года шёл с санками за дровами и увидел в метрах двадцати от себя шедших навстречу немецких офицеров. По его словам, среди них был генерал Паулюс. После освобождения Донбасса Петра призвали в Красную армию. Когда он рассказал своим сослуживцам, что видел Паулюса, те пошутили: «Хорошо, что немцы наших обычаев не знали. Паулюс потому и Сталинград не взял, что ты ему с пустыми санками дорогу перешел».
Во время оккупации немцы периодически устраивали облавы, угоняя молодёжь в Германию. Однажды к ним в дом нагрянули немцы. Но мать в последний момент успела спрятать его в кухонный стол-тумбу. Согнувшись в три погибели, он просидел там, пока немцы прочёсывали дом. Батюшка говорил, что был тогда тощий от постоянного недоедания. А немцам и в голову не могло прийти, что подросток может поместиться в таком шкафчике. Да, Господь его хранил по молитвам матери.
СПРАВКА «МК»
После освобождения Донбасса в сентябре 1943 года 17-летний Пётр был призван в армию. 5 декабря 1943 года принял присягу на станции Синельниково под Днепропетровском. По окончании полковой школы в Одессе получил звание сержанта артиллерии, и 11 июня 1944 года направлен в 67-й корпус 223-й стрелковой дивизии 57-й армии 3-го Украинского фронта. В составе этой армии прошёл Восточную Европу, участвовал в боях на территории Югославии, Румынии, Венгрии, Австрии, в Будапештской и Венской наступательных операциях. Награждён орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Славы III степени, медалями «За отвагу», «За освобождение Белграда», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены». Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
Монахиня Смарагда:
— По рассказам отца Петра, всю войну он носил с собой иконку, листок с молитвой и сам, как умел, молился. Многие военнослужащие тогда молились — кто тайно, а кто и явно. Отец Пётр вынес из собственного опыта, что имевшие в войну при себе иконку, крестик, даже написанную рукой матери молитву, часто оставались живыми и невредимыми даже в безысходных ситуациях. Сам он был верующим с детства. Основные молитвы знал наизусть.
Помню несколько рассказанных им эпизодов, когда он сам и его товарищи чудом спасались. В апреле 1945 года в Австрии шли бои за Вену. Надо было переправиться через Дунай. Река была шириной метров 500. Погрузились на паром размером 10 на 15 метров. За ними ещё один такой же. На каждом по 10-12 человек, артиллерийские лошади, пушки, пулемёты. Катер тащил паром на буксире. Доплыли до середины реки. И тут вдруг налетели «мессершмитты». Два парома посреди реки — легкая цель. «Мессеры» в пике сбрасывали на них бомбы. Попали в задний паром. Кто ранен, кто убит, кто утонул…
Как рассказывал нам потом батюшка Петр, страх жуткий был, многие тайком молиться стали. И сам он молился. И Господь сохранил их паром. Даже Андрей, друг-однополчанин, который порой посмеивался над верующим Петром, на том плоту стал молиться.
***
Один из военных эпизодов отец Петр описал по просьбе ветерана-журналиста для военного сборника:
«В начале октября 1944 года советские войска, ведя бои на границе с Болгарией, вступили в Югославию. Однажды утром наш артиллерийский взвод в составе батальона авангарда выступил в направлении Белграда и, пройдя 5–6 км в районе медного рудника Бор, попал в засаду немецкого полка. …Немцы встретили нас огнём автоматов, пулемётов и двух-трёх бронетранспортёров. …Они расстреливали почти в упор с расстояния не более 100 м. Понеся большие потери — около 100 человек раненых и двух десятков убитых — остаток нашего батальона, 20–30 стрелков с двумя ручными пулемётами и одним орудием, спасая раненых, открыли беглый заградительный огонь. Поднявшийся против немцев …пулемётный расчёт — пять человек — погибли. Я и командир взвода, заряжавшие орудия, ввели беглый, прямой наводкой огонь по немцам. Через час-полтора подоспели остальные подразделения полка, и мы снова двинулись в направлении Белграда.
За ту операцию я был представлен к ордену Красной Звезды, но получил орден Славы III степени. Вручая награду, командир полка майор Борзых обнял меня перед строем, поцеловал в голову и, не скрывая слёз, сказал: «У меня, сынок, такой же, как ты, где-то воюет». Мне было 18 лет».
*** Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
Монахиня Смарагда:
— Батюшка рассказывал, что много раз за войну был на волосок от смерти. Однажды в бою их взвод продвинулся метров на 50, и тут лейтенант зовёт: «Петруха и Андрюха, я планшет в землянке забыл, бегите, заберите». Они с Андреем самые молодые были, Андрей старше года на три.
Когда Петр с Андреем вернулись к землянке, товарищ полез внутрь, планшет искать, а Петр остался наверху, охранять, чтобы чего не случилось. И тут раз — пуля просвистела. Петр подумал, что ранен. На колени от неожиданности упал, зовет товарища, а сам обрадовался, что в госпитале хоть отдохнет, выспится. Но, как батюшка шутил, не тут-то было: пуля скользнула мимо, только кожу обожгла. Красный след остался, даже крови не было, в санчасти йодом пару раз помазали и всё. А однажды пуля мимо его уха пролетела, ушанка насквозь была пробита. Вот так Господь хранил.
***
За войну Пётр дважды был контужен — близко разорвались снаряды. После первой контузии дня 4 ничего не слышал, а после второй — дней 10-14, слух восстановился, но на одно ухо.
Однажды друг-молдаванин Иван во время артобстрела в последний момент закрыл его собой, сам погиб от осколков.
После победы над Германией их дивизию расквартировали под Нижнеудинском в Восточно-Сибирском военном округе. Там Петр прослужил до 1948 года, а затем ещё полтора года — в морской пехоте на военно-морской базе. Демобилизовался только в 1950-м, после семи лет службы.
Окончил вечернюю школу рабочей молодёжи, потом получил высшее светское образование, а в вузе на военной кафедре — военное образование и звание офицера. Работал до 1973 года на Украине. Был женат, однако потом ради служения Богу семью пришлось оставить. С сыновьями общался и помогал им всем, чем мог. Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
Путь к храму
Верующим он был с детства. С 1963 года стал регулярно ходить в церковь. Дав обет послужить Богу, долгое время, Пётр не мог найти епархию, где бы его приняли в штат церковнослужителей. В то время началась новая волна гонений на верующих. Уполномоченные не могли пропустить в священники человека с его биографией: фронтовик, имеет боевые награды, высшее образование и вдруг такое «мракобесие».
В 1972-м он помогал ремонтировать храм в Донецке, прихожанам которого было доверено изготовление нового иконостаса. В свободное от основной работы время ездил по базам, закупал стройматериалы, нашёл мастера-краснодеревщика.
Искал архиерея, который мог бы посвятить его в священники. Будущий архимандрит исколесил полстраны, но везде получал отказ. Святители сокрушённо разводили руками, так как церковь юридически полностью зависела от госорганов, а те добро не давали.
На священническое служение его благословил служивший под Донецком иеромонах Пётр, который стал его духовным отцом и наставником. Иеромонах Пётр умер 14 января 1974 года.
Солдатская строгость
Монахиня Смарагда вспоминает:
— Проповеди отец Петр говорил горячо, от души, с примерами, простым доступным языком. Никогда к ним не готовился. Все в голове держал. Так красиво говорил и так понятно. Слышала от многих: «Один раз мы услышали отца Петра, и поняли, что такое живое слово».
Очень многих наставлял и благославлял. Находил для каждого своё слово, свой подход. А вот с нами, сестрами, был строг, требователен, чтобы все — по монастырскому уставу. Говорил: «В армии всё по графику, дисциплина, когда соблюдаешь режим, силы появляются». «А как бороться с духовными искушениями?» — спросил как-то молодой прихожанин. Ответ был такой: «По-армейски. Соблюдая режим, распорядок дня, не валяться в постели. Просыпаться, как по команде «Подъём».
В монастыре тоже в определенное время подъем, молитва, труд. Колокольчик звонил в полшестого, и мы должны были в шесть уже быть в храме. Не опаздывать, не давать слабинку. Когда соблюдается режим и Господь даёт благодать, говаривал он.
Схимонахиня Серафима рассказывает, что отец Петр был ко всем такой же строгий, как и к себе:
— Вставал очень рано. В четыре, в пять утра. В то время, когда я была келейницей, в шесть утра он уже уходил на утреннюю молитву, литургию, которую служил каждый день. 1,5 — 2 часа отдыха, и после ехал из Боголюбово в Спасс-Купалище, где строился храм под его руководством.
Часто выезжал в воинские части. На принятие присяги молодыми солдатами. Благословлял. В то время шла война на Северном Кавказе. Часто к нему приезжали и офицеры, и солдатики, которые ехали в Чечню. За благословением. Он за всех них молился.
В 18:00 батюшка принимал секретаря, разбирали почту. Письма присылали со всех концов. Люди обращались и с семейными неурядицами, и с болезнями. Однажды семья обратилась: у четырехлетней девочки был лейкоз. Он сказал каждый день причащать ребенка. Сейчас ходит в школу, все нормально. Вера у батюшки была непоколебимая…
Приехала как-то молодая пара с Дальнего Востока. Мужчина — на костылях, несколько грыж. Десять лет у них не было детей. Батюшка благословил, а через 9 месяцев звонок: у нас родился мальчик, и костыли мы бросили.
Почту батюшка разбирал до 21:00. А потом по телефону со Спасс-Купалищем связывался- контролировал работы — что сделано на стройке по его заданиям.
*** Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
Схимонахиня Серафима:
— Я пришла в монастырь в 2002 году, сейчас мне 76 лет. При мне батюшка чертил иконостас Боголюбского собора, где сам размещал все иконы. Восстановил он и часовню в честь святого князя Андрея Боголюбского на месте, где лежало тело князя после убийства.
Батюшка все, начиная с чертежей, делал своими руками — и часовню, и источник, и храм в Спасс-Купалище. Там все разрушено было, в храме деревья росли. Я говорю: «Батюшка, там крапива кругом, так тяжело». Он говорит: «У нас есть благословение, будем работать». Знаете, у него самого было каменное благословение и каменная вера.
Справка «МК»
Архимандрит Петр принимал участие в восстановлении множества храмов и монастырей
Задонский Свято-Тихоновский Спасо-Преображенский монастырь в Липецке. За 5 лет разрушенный монастырь, не подлежавший, по оценкам архитекторов, восстановлению, превратился в цветущую обитель.
Восстановил он часовню у чудотворного источника святителя Тихона Задонского.
Древний Свято-Боголюбский монастырь.
Суздальский Ризоположенский женский монастырь и его скит в селе Санино Суздальского района.
Храм в эллинском стиле в селе Янево в Суздальском районе Владимирской области
Владимирский храм Кирилла и Мефодия Владимирского государственного университета ( внутренняя отделка и церковная утварь)
Спасо-Преображенская пустынь в селе Спасс-Купалище Судогодского района Владимирской области. Восстановлен полуразрушенный храм, возведены монастырские постройки.
Проектировал храм на своей родине, в селе Клиновое Артемовского района, отсылал туда матпомощь и церковную утварь ( храм был разрушен в 1-й год СВО ВСУ)
Принимал участие в блаугоустройстве территории у часовни преподобных Прохора и Вассиана Ястребских в Судогодском районе Владимирской области
Вместе с игуменией Софией (Комаровой) из Суздальского Покровского монастыря построил новую церковь на 500 человек в Нижегородской епархии. Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
Схимонахиня Серафима:
— Когда мы приехали в Боголюбово, у нас ничего не было. Ни паломнической трапезы, ни молочного цеха, ни консервного — ничего. Только коровки появились. Монастырь был бедный. Но по молитвам и трудам отца Петра приходила помощь. Денег очень мало было, но как-то все восстанавливалось.
Отец Петр много работал в Спасс-Купалище, сильно уставал, ему же под 90 было. Обычно он в 4:00 вставал на поклоны, молился за всех.
Очень был строг к себе. Приходит с литургии уставший, говорит: разбудите через час. Мы говорим: батюшка, вы же не успеете заснуть, давайте через полтора часа разбудим. А он: «Я сказал — через час!»
Помню, Свято-Никольское подворье в селе Лаптево мы строили. Я была старшей скита. Ой, так он меня гонял… С нами, монахами, он очень строго, а с молодежью — очень аккуратненько говорил, чтобы не навредить.
Когда восстанавливали собор, у нас не было художников. Он взял несколько сестер, которые могут рисовать. Некоторые сестры у нас заканчивали пединститут, учились рисованию. И велел нарисовать задания с натуры: натюрморт и колокольню. Все нарисовали. Батюшка выбрал лучших и послал в Сергиев Посад учиться. После учебы стали реставрировать храм, собор необыкновенной красоты.
— Что в монастыре при нем появилось?
— Когда я приехала, трапезная была не отремонтированная. Я ремонтировала, как и медпункт. Воду провели, канализацию. Сделали овощной цех, варочный, моечный цех и санузлы.
Сестры у нас талантливые, и мастерицы на все руки. Плитку на пол клали. В Спасс-Купалище мрамор укладывали, штукатурили, шпаклевали, иконостас сделали своими руками. Братья вырезали орнаменты, а сестры золотили и иконы писали. Это очень тонкая работа. Конечно, с помощью батюшкиных молитв и его благословения. С его благословением можно куда угодно.
— А с чем люди обычно обращались, чего просили?
— Многие приезжали за благословением – кто-то в институт поступает, кто-то в армию идет. Если он благословил — можно идти смело. А сколько семей помог сохранить! Поговорит с ними и напутствует: «Будете самые счастливые. Рожайте еще детей, и у вас будет все хорошо!»
Сейчас нас сестер мало осталось. Митрополит Евлогий часто просил отца Петра рекомендовать хорошую сестру на игуменское место. Сегодня наши сестры и на Севере, и в Сибири, и на Дальнем Востоке. Я уже не говорю про нашу Владимирскую епархию. Наши сестры и в Санино, и в Спасс-Купалище, Ризоположском монастыре, Лаптево. Мы так горюем, что наши сестры уходят от нас. А нам не хватает людей, чтобы все послушания выполнять.
К батюшке приезжали генералы — брали благословение. Он снабжал иконами. На свои деньги печатал иконы с псалмом 90 «Живый в помощи Вышнего» и военным отсылал. Велел, чтобы все были с иконками.
Батюшка всю жизнь торопился сделать как можно больше для церкви и людей. В последние годы жизни, несмотря на плохое самочувствие, старался во все вникать и во всем принимать участие. Я посадила на подворье Лапино цветы. А он мне: ты этот бурьян выдери. Начертил мне рисунок: газон, в середине клумбочка, а по бокам бордюрчик из специального кустарника. Уехал, а я хоть плачь — где такие дорогие кустарники (40 тысяч они стоили) взять? И, хотите верьте, хотите нет — приезжает автобус из Москвы, который возит рассаду. И кустарники, и цветы, которые батюшка нарисовал. Привезли бесплатно, пожертвование.
Ругал, что не так молимся: «Ну, какие вы маловерные. Как вы на себя все берете. Попросите Бога. У Господа все есть, он вам все даст». «Станьте на колени и представьте себе, что перед вами живой Бог. И просите его: «Господи, нам надо вот это… ». Сколько раз самым чудесным образом деньги на строительство находились. Батюшка был очень строгий к себе, к нам. У него была непоколебимая вера.
Он считал, что молитва должна быть сильная, стойкая, твердая. Один монастырь может спасти всю Россию. И мы круглосуточно молимся. Фото из архива Свято-Боголюбского монастыря
«Жить по закону Божьему и творить любовь»
Вспоминает монахиня Домника, келейница батюшки:
— Батюшка очень много интересных историй рассказывал из жизни, из описания святых отцов. Люди к нему тянулись, как к солнцу тянутся. Можно было записывать его мысли. В последние дни батюшка болел. Мы ждали, что он будет много пророчествовать. И вот говорит он мне и еще одной келейнице: «Сёстры, подойдите ко мне». Подошли к батюшке, и он сказал: «Запомните и передайте другим. Главные законы жизни — это жить по закону Божию и творить любовь».
И всё. И больше он ни одного слова не произнёс. Мурашки по коже. Священники приходили, говорят: «А в этих словах всё для спасения человека». И вся жизнь его такая была, он жил по закону Божию и творил любовь».
У него полсотни бедных семей, которых он окормлял, помогал им и материально, и продуктами. Батюшка не разрешал говорить, что это от него. На все вопросы велел отвечать: «Благодарите Бога и ходите в храмы». Когда отец Петр почил, мы достали его фотографии, чтобы отец Лазарь раздал этим бедным семьям. И у людей слезы на глазах были.
Жил просто. Келья у него была очень скромная: одна комната, маленький коридорчик — и больше ничего. Он ходил в братскую баню, где купаются наши алтарники. Отдельно ни каким душем не пользовался, был очень скромный.
Была у него вещь, с которой он никогда не расставался: маленькое Евангелие в кармашке, а также маленькая иконка Божьей Матери и Спасителя, а на обороте 90-й псалом. Батюшка сам лично такие иконки раздавал и отпечатывал. Ему пожертвуют денежки, а он обязательно отпечатает. Он старался всех привести к православной вере: раздавал иконы военным и постоянно проводил беседы.
— Слышала, что в вашем монастыре происходит много чудес.
Необычный у нас монастырь. Земля здесь святая, которую сама Божья Матерь выбрала. Она здесь явилась Андрею Боголюбскому и повелела на этом месте построить монастырь. Место чудесное. Первая икона, написанная на Руси — Боголюбская икона. Она прославилась спасением Владимира от страшной эпидемии чумы в 1771 году. В обители никто от ковида не умер. Батюшка так и сказал: «Это не наш крест».
Икона Божией Матери Боголюбская — практически единственная икона, где Богородица изображена на земле, среди нас и вместе с нами, и за нас молящаяся Господу. — рассказывает монахиня Евтропия.
Малоизвестный исторический факт: когда татаро-монголы подошли к Москве, из Владимира забирали и Владимирскую и Боголюбскую иконы Богородицы. Когда Тамерлан бежал, москвичи хотели оставить у себя обе. Но люди взмолились, чтобы хотя бы Боголюбскую вернули во Владимир.
Батюшка обновил ступеньки эти и полы в Боголюбском храме. Он на восьмом десятке сам ездил в Екатеринбург камень выбирать.
У батюшки идея была вымостить дорогу к алтарю из белого мрамора на сером граните. Серый гранит — это наша жизнь, серая, невзрачная. Но всё равно мы все должны стремиться к чистоте, к святости, к белому.
«Человека надо напитать духовно», — говорил нам батюшка. Сам он помогал людям подниматься с самого дна жизни, — вспоминает монахиня Домника.
Однажды у ворот храма оказался нищий, внешне культурный, видно, потерял работу. Говорил, что жить не хочет. На грани был, и мы его привели в храм по благословению батюшки. И он стал совсем другой человек. После этого случая батюшка открыл трапезную — бесплатную для людей неимущих.
«Кормите и лечите души», — говорил батюшка. К православию он стремился привести как можно больше людей. Он считал так: если верующий человек, значит, надёжный, ответственный, патриот родины.
— Батюшка научил нас той свободе, которую дал Бог человеку. — говорит монахиня Евтропия. — Воспитывать людей какими-то разговорами бесполезно, невозможно. Только примером. И он показал вот эту какую-то невероятную свободу любви, любви к Богу и к людям. Невозможно заставить что-то делать, а уж тем более любить. И Господь дал человеку свободу и отпустил. При этом присматривает, защищает. И батюшка показал нам эту свободу необъятной любви.
Москва – Боголюбово – Москва.
