Желание бунтовать у молодежи не исчезло и герои этого бунта далеко не всегда с доски почета Поделиться
Похороны Паши Техника превратились в довольно долгий медиабоевик, и страсти по-прежнему не утихают. Трудно вспомнить, кого из народных артистов провожали в последний путь с похожим ажиотажем. Оказывается, фанатское движение совсем не артефакт из прошлого.
тестовый баннер под заглавное изображение
Тысячи заголовков с именем умершего музыканта сопровождались не меньшим количеством вопросов в духе «а кто это?». Некоторую неразбериху в ситуацию вносит то, что в одном человеке было два Паши Техника. Первый — андеграундный рэпер начала нулевых, который вместе с соратниками по группе Kunteynir записывал музыку, как будто собранную из звукового мусора, но при этом наделенную массой неформального шарма, не оставлявшую сомнений в кругозоре автора и его умении лихо издеваться над мейнстримом того времени.
Второй Паша Техник — персонаж из разных интернет-шоу. Он перчено шутил, не выбирал выражений и был щедр на фразы, ставшие мемами. Поклонники первого Техника — довольно взрослые люди, помнящие музыканта как человека, подарившего им в юности треш, угар и звук, отлично сочетающийся с молодежной удалью. Второго Техника знают те, кто помоложе, и для них он не столько музыкант, сколько персонаж без страха и упрека, у которого для каждой ситуации есть непристойная шутка, и вообще плевать он хотел на правила, приличия, а иногда и закон.
Есть подозрение, что именно фанаты Паши как персонажа из Интернета склонны к штурму заборов, скандированию лозунгов и рисованию на стенах. И для многих все это выглядит сейчас настоящим откровением. Буйный нрав вроде бы остался лишь у футбольных фанатов, точнее, у некоторой их части. А музыка-то давно превратилась в респектабельную коммерцию. Конечно, были времена, когда поход на концерт гарантировал приключение. И помимо поклонников, в худшем случае донимавших своих кумиров ночевкой под окнами и назойливыми признаниями в любви, были и готовые драться с металлистами, рэперами, гопниками за свое право слушать любимую музыку и носить фанатскую униформу.
Однако компьютерные игры и социальные сети превратили внушительную часть молодежи в безобидных домашних питомцев. С другой стороны, гнев непонятно откуда взявшихся общественных организаций заставил музыкантов фильтровать слова и звуки, просчитывать свои шаги и забыть о любых характерных для молодежных субкультур признаках бунта. Скандальные персонажи просто исчезли со сцены как класс, но Паша Техник никуда уходить не хотел.
Он был словно приветом из забытой эпохи. Шумным, смешным, с измененным сознанием. Люди бывалые, прошедшие через времена гранжа, безумие рейвов и прочие завихрения массовой культуры, скорее всего, не видели ничего забавного в перформансах Паши. Саморазрушение на глазах у толпы обычно заканчивается для кумиров могилой. Но именно мертвые, а не те, кто опомнился и выжил, становятся на какое-то время героями, имена которых готовы писать на стенах. В эпоху лютого дефицита бунтарей такой «героизм» выглядит безоговорочно крутым и весьма привлекательным для публики взрывного возраста.
За страстными рассуждениями о традиционных ценностях ораторы и им внимающие просто забыли о том, что молодым людям по-прежнему «хочется на что-нибудь заморочиться», как было заявлено в хите из девяностых. Желание бунтовать у молодежи не исчезло. И герои этого бунта далеко не всегда с доски почета. Был ли Паша Техник последним из тех, кто вдохновлял на неприличные жесты и антиобщественные поступки? Возможно. Но это неточно.
