Семья девочки без лица Дарины Шпенглер получила шанс на помощь после публикации Поделиться
Мама 12-летней Дарины Шпенглер Елена годами кричала в пустоту, стучалась в закрытые двери, просила врачей посмотреть ребенка, писала фондам. А в ответ — отказы или тишина. В какой-то момент женщина перестала верить, что кто-то поможет.
Но после материала «МК» случилось чудо. За четыре дня для девочки собрали 5 миллионов рублей.
Сейчас Дарина уже в клинике в Санкт-Петербурге, где врачи будут решать, можно ли ей помочь.
В конце мая мы рассказали о 13-летней Дарине Шпенглер из Красноярского края, которая родилась с тяжелой патологией лица. У нее отсутствовали нижняя челюсть, губы и подбородок.
Семь лет назад деньги на операцию Дарине собирали всем миром. Девочку прооперировали в Лондоне. Это был первый, этап: врачи начали восстанавливать лицо, формировать основу будущей губы, работать с челюстью. После этого Дарина смогла улыбаться, говорить, пошла в школу, начала жить как обычная девочка, насколько это вообще возможно в ее ситуации.
Но лечение не было закончено. Требовался второй этап. На него денег уже не нашлось. Фонды один за другим отказывались помогать. Семья осталась один на один с проблемами. А время шло. Дарина росла, входила в подростковый возраст, начала стесняться своей внешности, опускала голову, когда рядом проходили мальчишки, подходила к зеркалу и постоянно спрашивала маму, когда ей доделают лицо.
На семью за эти годы обрушилось слишком много бед. Сгорел дом. У отца начались тяжелые проблемы со здоровьем. Сама Елена перенесла инсульты. У Дарины ухудшился слух. А потом пришла еще одна страшная беда: сын Елены Руслан пропал на СВО. Четыре месяца семья живет в ожидании хоть какой-то вести о нем.
Когда мы разговаривали с Еленой в первый раз, она почти не верила, что публикация может что-то изменить.
— Да что вы, я уже не верю, что нам помогут, — сказала тогда женщина.
Но текст вышел. И случилось то, о чем Елена боялась даже мечтать.
На днях она позвонила сама.
— Мы уже здесь, в клинике в Санкт-Петербурге. Ваша статья помогла. Один фонд собрал 5 миллионов на обследование и дальнейшее лечение. Нас будут обследовать полностью.
В ее голосе я услышала не радость, а усталость, которую невозможно сыграть. Человек столько лет жил в борьбе, что даже хорошую новость не смогла принять.
— Видите, надо верить в чудеса! – подбодрила я Елену.
— Знаете, я так вымотана уже. Всё произошло, как в сказке. Дарине назначили обследования, будут решать, какие специалисты подключатся. Можно ли Даре помочь с челюстью. Благо, что хоть кто-то повернулся. У дочки ведь проблем куча, которые раньше не решались. Я же не знала, куда идти. Не то что не ходила никуда, ходила, но везде отшивали. А тут уже посмотрят.
Для семьи, которую годами отправляли от одного специалиста к другому, само слово «посмотрят» звучит, как спасение. Конечно, это ещё не гарантия, что все будет хорошо. Но шанс. То, чего у Дарины слишком долго не было.
Во время нашей беседы Елена не выдерживает. В трубке слышно, как она плачет.
— Буквально за четыре дня собрали. Я не ожидала. Если главный российский фонд не захотел отправить нас в Англию, 14 миллионов не нашлось, а тут за четыре дня 5 миллионов… Представляете? Люди участвуют в судьбе ребенка, значит, не все так плохо.
Она замолкает на несколько секунд и потом добавляет:
— Знаете, ведь когда ты воюешь постоянно, ты как солдат — всегда к войне готов. А когда обстановка меняется, и мнение меняется. Когда человек постоянно в войне, он же уже не понимает, что вокруг происходит.
Эта фраза лучше всего объясняет состояние Елены. Ведь она не просто мама больного ребенка. Она человек, который много лет живет в режиме бесконечной защиты от равнодушия, отказов, от чужой жестокости, травли в соцсетях, от бед, которые приходят к ним одна за другой.
Елена сильная, другого выхода у нее нет. Привыкла сама обрабатывать раны дочери, сама писать врачам, сама искать деньги, сама объяснять миру, что ее дочь — не повод для злых комментариев, а обычная девочка. Любимая. Живая. Красит губы, наряжается, хочет общаться, мечтает о цирке и море.
Теперь у Дарины появился шанс пройти нормальное обследование. Врачи в Санкт-Петербурге должны оценить не только состояние челюсти и лица, но и другие проблемы, которые накопились за годы. По словам Елены, пока семья не знает, сколько времени придется провести в клинике.
Но даже в этот момент, когда для Дарины наконец-то что-то сдвинулось, Елена не может выдохнуть полностью. Потому что есть другая боль: сын Руслан ушел на СВО и от него нет вестей.
— Надеюсь, что сыночек найдется. Командир успокаивает: «Наберитесь терпения». Какое терпение? Где его взять? Ждать, конечно, надо, что еще остается. Сейчас Дарюхе помочь главное. Дай Бог, чтобы хоть что-то исправилось.
Елена еще раз благодарит меня, «МК» и неравнодушных людей. Я объясняю, что на самом деле она сама себе помогла, когда откровенно рассказала историю семью.
– Так я многим говорю, но никто не слушает, – замечает Елена.
И она права. Многие годами кричат о своей беде, но их не слышат, пока история не становится общественным резонансом. А до этого люди остаются будто за стеной. В случае Дарины теперь эта стена немного треснула.
