Русский эмигрант прятал в Риме, занятом немцами, десятки советских бойцов Поделиться
Апеннинский полуостров — это едва ли не самый далекий фронт, на котором во время Великой Отечественной советские воины сражались с фашистами.
В состав отрядов итальянского Сопротивления входили тысячи солдат Красной армии — попавших в плен, увезенных на Запад, бежавших там и продолживших бороться с врагом вдали от родины. Человек, о котором пойдет рассказ, стал для многих из этих партизан спасителем, помощником и организатором. Причем он, русский эмигрант, действовал, устроив базу в посольстве Таиланда.
Мемориальная доска на доме, где жил А.Флейшер.
«Я не белый. Я не красный. Я русский»
Военная эпопея Алексея Флейшера находится как бы «в полутени». Выходили когда-то, в 1960-е, радио- и телепередачи о нем и с его участием, есть ряд публикаций. Известный следопыт забытых подвигов Великой Отечественной писатель Сергей Смирнов посвятил совершенному Флейшером несколько страниц в своей книге. Однако сделанное этим «незаметным» героем заслуживает большего внимания.
Он умер полвека с лишним назад, не оставив прямых потомков, однако на протяжении почти десяти последних лет дальняя родственница занимается архивными поисками, сбором материалов об Алексее Николаевиче и его биографии. Некоторым из того, что удалось найти, сохранить, она поделилась с «МК».
— Это мой троюродный прадед, — рассказала Нана Шамугия. — Предки его — из обрусевших немцев. Представители нескольких поколений дворянского рода Флейшеров были военными, среди них и те, кто дослужился до генеральского звания. Столь же блестящая карьера ожидала в будущем молодого Алексея, однако вмешались революционные события, накрывшие Россию. Из-за них юноша оказался вместе с остатками белых войск в эмиграции.
«Я не белый. Я не красный. Я русский». Такую фразу от Алексея Флейшера слышали неоднократно. Пожалуй, можно сказать, что практически вся сознательная жизнь — очень непростая жизнь! — этого патриота проходила под лозунгом возвращения в Россию.
Запись в метрической книге Киево-Печерской Феодосийской церкви за 1902 год: «1 февраля родился, а 17 крещен Алексей — сын сотника Урупского полка Кубанского Казачьего войска Николая Алексеевича Флейшера и законной его жены Виктории Цезариевны…». Позднее семья переехала на Северный Кавказ.
О прихотливых поворотах своей судьбы Флейшер написал в автобиографии. Рукопись, датированная февралем 1956-го, сохранилась.
«В 1912 году я был определен в 1-й класс Владикавказского кадетского корпуса и учился в нем до 1917 года. С 1917 по 1919 год учился в реальном училище в г. Майкопе. В 1919 году был отправлен в 6-й класс Владикавказского кадетского корпуса, в составе старшей роты которого эвакуировался сначала в Грузию, затем в мае 1920 года в Крым. В Крыму был зачислен в военное артиллерийское училище в Севастополе. В составе этого училища 23 октября 1920 года эвакуировался за границу. В Константинополе сел на пароход «Владимир», на котором находился Крымский кадетский корпус, и в составе последнего прибыл в Югославию, в лагерь Стрнище (Словения).
В 1921 году отправлен заканчивать военное артиллерийское училище в Болгарию, в г. Тырново-Сеймен. Окончив училище в июне 1923 года, поступил в том же году забойщиком на угольные шахты . В 1924 году по собственному желанию исключен из «Общевоинского союза» (организация белой эмиграции, созданная бароном П.Н.Врангелем. — А.Д.), к которому были прикреплены воспитанники артиллерийского училища, и переведен на самостоятельное «беженское положение»…»
«Самостоятельному беженцу» приходилось не сладко. Последующие полтора десятилетия его жизни — вереница вынужденных перемен мест жительства и профессий.
Шофер греческого посольства в столице Болгарии. Рабочий на кожевенной фабрике в Люксембурге. Экскаваторщик во Франции. Чертежник в белградском обществе архитекторов… Осенью 1936-го Флейшер вновь оказался наемным работником греческой дипмиссии, на сей раз — расположенной в Белграде: возил на машине посла Розетти.
Из автобиографии: «6 апреля 1941 года в день нападения Гитлера на Югославию я в составе греческой миссии выехал из Белграда, направляясь в Грецию. 16 апреля 1941 года в день капитуляции югославской армии мы находились в г. Требинье, где захватили нас итальянцы . В июне 1941 года весь состав греческой миссии отправлен в Грецию, а я был задержан как русский военно-интернированный. Отказавшись от предложения вступить в так называемые «белые русские батальоны» , я продолжал находиться под арестом до декабря 1941 года, когда предпринял попытку бежать , был переправлен (итальянцами, которые воевали на стороне Германии. — А.Д.) в Италию, в горы Абруцци. Здесь пробыл до августа 1942 года, после чего переведен в Рим на положение поднадзорного, без права выезда, с регулярной явкой в полицию, но с правом частной работы».
Воспользовавшись такой хотя бы относительной свободой, Алексей Николаевич через пару месяцев, в октябре 1942-го, с помощью эмигранта князя Александра Сумбатова нашел новое место, где мог трудиться. Это опять была иностранная дипломатическая миссия: посольство азиатского королевства Сиам (нынешний Таиланд). Правда, его должность на сей раз была уже иная — метрдотель. Впрочем, сам Флейшер называл ее проще: «уборщик и сервировщик».
Вот там, в Сиамском посольстве, и начали вскоре происходить удивительные, не имевшие аналогов в истории Второй мировой события, инициатором которых стал выходец из России.
Партизанское посольство
4 июня 1944 года было отмечено для жителей Рима прямо-таки парадоксальными новостями.
Прихода сюда освободителей — англо-американских войск, которые погонят прочь гитлеровцев, многие римляне ждали уже давно. Однако вдруг пронесся неожиданный слух: «Русские в городе!». И это была отнюдь не выдумка. Над внушительным трехэтажным зданием у пересечения улиц Номентана и 21 Апреля поднят красный флаг с серпом и молотом. На балконе дома толпятся люди, вооруженные винтовками, автоматами, и оттуда слышна русская речь…
Но откуда? Как эти многочисленные бойцы из далекой России здесь оказались?
История со «взятием» советскими солдатами Вечного города началась еще почти девятью месяцами ранее.
8 сентября 1943 года итальянский король Виктор Эммануил III покинул свою столицу, к которой приближались дивизии Третьего рейха. После эвакуации номинального главы государства из Рима уехали многие находившиеся там представители дипломатического корпуса. В их числе — посол королевства Сиам и его сотрудники. Следить за порядком, охранять опустевшую резиденцию они оставили одного-единственного человека — наемного метрдотеля Алессио.
Алексей Николаевич сразу сообразил, какие уникальные выгоды сулит создавшаяся ситуация. Ведь посольство — закрытая для доступа территория. Новые оккупационные немецкие власти при всем желании не имеют права отправлять туда полицию, солдат для проверок и обысков. А значит…
И уже спустя считаные дни Флейшер превратил здание дипмиссии — «Виллу Тай», как его называли, — в партизанскую базу. Сюда, под надежную защиту дипломатической неприкосновенности, украдкой приходили «сопротивленцы» — участники итальянского Сопротивления, здесь прятали бойцов и командиров Красной армии, сумевших бежать из плена, чтобы затем переправить их в партизанские отряды, действующие в окрестностях.
Согласно данным некоторых исследователей, во время войны в итальянском движении Сопротивления участвовало почти полмиллиона человек. Среди них в рядах партизан и подпольщиков сражались с гитлеровцами около 5000 советских солдат — бывших военнопленных.
Первые партии подневольных тружеников из числа захваченных во время боев красноармейцев немцы привезли в Италию еще летом 1943 года. На Апеннинах им предстояло трудиться в цехах предприятий, ремонтирующих военную технику, заниматься приведением в порядок дорог, разгрузкой вагонов, демонтажем промышленного оборудования, которое гитлеровцы решили вывезти в Германию… Режим охраны при этом соблюдался не слишком строго: оккупанты полагали, что в столь удаленных от России краях «иванам» просто некуда деться.
Подобные выводы были ошибкой. Наши ухитрялись, даже не зная языка, во время работы налаживать контакты с местными жителями, а те, зачастую имея связь с антифашистским подпольем, помогали пленникам бежать из-под стражи и потом прятали в надежных местах, на конспиративных квартирах. Оттуда советские солдаты попадали к партизанам и могли вновь воевать с ненавистным врагом.
К деятельности по освобождению пленных соотечественников активно подключился Флейшер, оказавшись хранителем «Виллы Тай». В своей автобиографии он писал: «Я организовал группу патриотов и начал подпольную работу в тесном контакте с итальянской компартией. С немецкой оккупацией города Рима началась активная работа нашей группы, в задачи которой входило: помощь побегу советских бойцов из немецкого плена, их укрытию, снабжению провиантом, одеждой, оружием и организация боевых партизанских групп в окрестностях Рима».
За столь лаконичным изложением фактов скрывается труднейшая, кропотливая и отнюдь не безопасная деятельность.
— На тот момент Алексей Николаевич уже сумел наладить связь с целым рядом итальянских антифашистов, с руководителями итальянского Сопротивления, — рассказывает Нана Шамугия. — При помощи итальянских друзей и патриотически настроенных русских эмигрантов Флейшеру удалось организовать в Риме и на его окраинах порядка 40 конспиративных квартир.
Одна из них находилась, например, в студии известного художника Алексея Исупова — ученика великих Серова и Коровина. Другая — в баре на улице Кайроли, который содержала семья Фарабуллини — Альдо и Идрана. Здесь порой возникали удивительные моменты: за столиками наверху пьют-едят немецкие солдаты, а в подвале под ними прячутся советские подпольщики. Существовала «точка» для укрытия нелегалов и на чердаке дома, где жили столяр-краснодеревщик Луиджи де Цорци и его жена Чезарина… В числе активных помощников Флейшера был «падре Доротео» — священник Дорофей Бесчастнов (есть сведения, что он не раз сопровождал Флейшера, когда нужно было разносить по конспиративным квартирам документы, одежду, деньги и даже оружие; при этом святой отец не всегда облачался в рясу, бывало не раз — надевал штатский костюм, а то и вовсе форму немецкого офицера).
Первый организованный «сопротивленцами» побег советских военнопленных был устроен в конце октября 1943-го в пригородном местечке Монтеротонда. На волю удалось вызволить 14 человек. Среди них — лейтенант Алексей Коляскин (узники под его командой воспользовались тем, что немецкие охранники по случаю выходного дня напились: наши напали на «расслабившихся» солдат и перебили всех, после чего открылся путь на свободу). Действиями нескольких других беглецов руководил ефрейтор Анатолий Тарасенко.
Эти два отважных воина затем возглавили группы повстанцев, состоявшие из бывших бойцов Красной армии, они вели активную боевую деятельность против фашистов в окрестностях Рима. Позже были сформированы еще два «русских» партизанских отряда. Один из воевавших там участников итальянского Сопротивления, вспоминая о Флейшере, писал, что этот «честный и смелый человек помогал своим соотечественникам бежать на волю и снабжал их всем необходимым, включая оружие».
Серп и молот вместо слона
Пустующая «дипломатическая запретка» — здание посольства Сиама, оказавшееся в полном распоряжении Флейшера, превратилось в настоящую штаб-квартиру антифашистского подполья. Кроме того, по воспоминаниям Алексея Коляскина, «Алексей Николаевич содержал в нем целый отряд русских партизан под командованием Петра Конопелько».
Действия подразделений из бывших советских пленных, входивших в состав итальянского Сопротивления, наносили немалый ущерб оккупантам. Например, в декабре 1943-го группа Коляскина сумела без лишнего шума ликвидировать часовых и устроить взрыв немецкого склада боеприпасов и амуниции. В другой раз отряд Конопелько, предприняв очередной рейд, уничтожил мост на дороге от Рима к Тиволи…
Последний серьезный бой «русская гвардия» в Италии приняла 6 июня 1944 года. Партизаны атаковали немецкие части, отступающие из Монтеротондо. Была разгромлена автоколонна, рассеяны колонны пехоты. При этом уничтожено 3 автомобиля, убито около сотни врагов, взято в плен свыше 200 солдат и офицеров вермахта. Победный список пополнили также два немецких танка: когда несколько бронированных машин попытались прийти на помощь войскам, попавшим под удар повстанцев, пару гусеничных монстров наши бойцы сумели подбить гранатами.
Германское командование знало, что многие диверсии, нападения осуществляют именно бежавшие из плена советские солдаты, и требовало найти лидера русского подполья. Агенты гестапо сумели даже выяснить его кличку — Червонный. Действительно, среди «сопротивленцев» Флейшер был известен под таким псевдонимом. (Вероятно, данный «никнейм» он выбрал в память о своей мачехе, второй жене отца — Александре Гавриловне Червонной.) Однако враги не смогли разузнать, где скрывается этот человек, благодаря действиям которого создана «банда руссо». До самого конца оккупации столь опасное для них значение территории Сиамского посольства гитлеровцам обнаружить так и не удалось.
Тайна «Виллы Тай» была раскрыта 4 июня 1944-го, когда Вечный город оказался освобожден от немецких войск — нацисты отступили под натиском армии союзников.
Спустя еще два дня, 6 июня, советские бойцы-«сопротивленцы», находившиеся на территории дипмиссии Сиама, построившись в колонну, двинулись в центр к Ватикану. Дело в том, что папа Пий XII захотел устроить встречу с представителями войск союзников по случаю освобождения Рима от оккупантов. А поскольку частей Красной армии в Италии не было, в качестве делегатов от нее решено было позвать русских, сражавшихся в местном подполье.
Столь необычные участники итальянского Сопротивления, маршируя все под тем же красным знаменем, хором запели, и над римскими кварталами полились никогда здесь не звучавшие прежде слова: «Широка страна моя родная…». Многочисленные римляне, высыпавшие на улицу, восторженно приветствовали отважных бойцов из далекой России. При этом самые наблюдательные заметили, что знамя, развевающееся во главе колонны, — на самом деле флаг королевства Сиам, с которого спорот силуэт геральдического белого слона, а вместо него аккуратно пришиты изображения серпа, молота и пятиконечной звезды (сделать такую «перелицовку» додумались наши находчивые солдаты, поскольку настоящий флаг Советского Союза взять было неоткуда).
Когда отряд Флейшера в пешем строю добрался до площади Святого Петра, здесь им салютовала швейцарская гвардия Ватикана. Затем состоялась встреча с самим понтификом. Алексей Николаевич позднее вспоминал: «Папа римский со всеми нами ласково обошелся, раздавал нам свои портретики, четки . Узнав, где мы живем, дал нам два автобуса, чтоб мы, значит, не пешком шли обратно уставшие, а возвращались на этих папских автобусах».
«Главное, что кругом — Россия»
— За время существования римского подполья Алексею Флейшеру — Алессио Червонному совместно с товарищами, в том числе патриотически настроенными итальянцами, удалось вызволить из плена и спрятать на конспиративных квартирах около 200 советских воинов, — пояснила Нана Шамугия. — Представителям советского военного руководства, прибывшим в Рим вскоре после его освобождения, Алексей Николаевич передал, как он сам написал в автобиографии, 182 таких освобожденных. Большинство из этих солдат, офицеров вернулись на фронт и продолжили воевать против гитлеровцев и их союзников.
Война не закончилась и для самого хранителя «Виллы Тай». Об этом он написал: «Так как на мое заявление о возвращении на Родину я получил ответ из посольства СССР в Риме, что (разрешение) задерживается из-за военных действий, счел нужным продолжать участие в войне в составе союзных войск, и в сентябре 1944 года поступил шофером в 8-ю английскую армию, в которой пробыл до апреля».
Дальше опять началась у героя итальянского Сопротивления череда вынужденных переездов и смены рода деятельности.
«В апреле 1946 года я переехал во Францию (а затем) с разрешения консульского отдела СССР г. Парижа выехал в Югославию в апреле 1948 года. 19 июня 1950 года переехал в Венгрию».
Флейшер трудился «по автотранспортной части», был крановщиком, диспетчером на судостроительном заводе, кладовщиком, экскаваторщиком на бокситовых рудниках, чертежником-конструктором…
Ему дали советское гражданство в ноябре 1946-го. Однако вернуться в родную страну после этого не удавалось еще долгих почти 10 лет: неоднократные попытки добиться права на въезд в СССР заканчивались получением отказа. Лишь в августе 1955 года осуществилось заветное желание эмигранта поневоле.
Местом своего жительства Алексей Николаевич выбрал Ташкент — город, где когда-то жила их семья, где похоронена его мать. Он устроился в проектный институт картографом, чуть позже получил квартиру. Ветеран поддерживал связь со многими из своих прежних соратников и подопечных по Сопротивлению, к нему на ташкентский адрес приходили письма даже из Италии.
В начале 1960-х состоялось их знакомство с известным писателем С.Смирновым, который очень активно занимался темой Великой Отечественной. Именно Сергей Сергеевич «перетянул» Флейшера из Узбекистана в среднерусские края.
Весной 1967 года Алексей Николаевич переехал в подмосковный Солнечногорск, на берега Сенежа. Здесь была именно та обстановка, о которой он так долго мечтал, находясь на чужбине. «…Огромное чистое озеро, берега которого покрыты лесами и дачками, — делился он впечатлениями в одном из писем. — Главное же, что кругом и вокруг — Россия».
Увы, вдоволь насладиться столь близкой сердцу обстановкой Алексею Николаевичу было не суждено. В декабре 1968 года его не стало.
Память об этом очень скромном человеке, совершившем в годы войны уникальный подвиг, не исчезла. Однако ее огонек на протяжении 57 лет, прошедших со дня смерти «незаметного» героя войны, не горит ярко, а чуть тлеет. Можно отыскать в старых подшивках несколько написанных им статей с рассказами об участии в итальянском Сопротивлении. Есть глава в книге С.С.Смирнова. А вот мемуары Флейшера, над которыми он много работал, остаются пока неизданными…
Да и наградами страна своего верного сына, сражавшегося за нее с жестоким врагом так далеко от российских пределов, не отметила. А ведь это нужно и важно. Даже сейчас. Нужно уже не ему, давно умершему, — нужно нам, живущим. Чтобы знали, чтобы помнили, чтобы лучше понимали силу и цену истинного патриотизма.
Несколько дней назад произошло важное событие. В Солнечногорске на стене дома, где провел последние годы жизни Алексей Николаевич, открыли мемориальную доску, посвященную ему. Причем появилась она по инициативе неравнодушных горожан, случайно узнавших из публикации в местной газете о том, какой удивительный участник войны когда-то жил рядом с ними.
Дополнительную ценность случившемуся придает и то, что на торжественную церемонию открытия мемориального знака приехали несколько гостей из Италии — люди, занимающиеся изучением истории «сопротивленцев». Так что там, на Апеннинах, об Алессио Червонном — Алексее Николаевиче Флейшере — помнят.
