Поделиться
Это был очень красивый человек. Замечательный человек. Простой человек. Да, простой, никак не пафосный. Общаться с ним было одно сплошное удовольствие.
Когда он впервые появился на телевидении 7 марта 1987 года можно сказать, что это был шок. Просто так не бывает, на советском ТВ вдруг оказался ведущим такой породистый, молодой, высокий мужчина. Казалось, такие могут быть только в американском кино или на обложках модных западных журналов. Но это был он, русский человек Владимир Молчанов. Сын знаменитого, композитора Кирилла Молчанова, того самого, кто написал великолепную музыку к культовому фильму «Доживем до понедельника». Сводный брат Анны Дмитриевой, замечательного телекомментатора и многократной чемпионки по теннису. Но сын и брат — это всё прилагательные. А вот он сам… МГУ, филфак, голландский язык и литература. Журналист АПН, корреспондент там, в Нидерландах. Но началась перестройка, да, прежде всего, на телевидении. И там решили, поняли, что нужно менять лицо. Начнем с лица, а там посмотрим.
Но что лицо, это внешнее. А вот вышел человек, и стал рассказывать о запретном, о том, о чём советские зрители только догадывались. Не только о политике, но эта тема — сталинские репрессии, гонимые писатели, живущие за рубежом представители голубой дворянской крови. Молчанов это выстрадал на самом деле, нёс в себе, в душе своей: у него был расстрелян дед, бабушка двадцать лет провела в ссылке, а мама исключена из театрального Щепкинского училища, как дочь врага народа. Он знал, о чем говорит.
Но ещё там, в «До и после полуночи» были разговоры и показы моды, самой умопомрачительной, современнейшей, с французскими девушками-моделями. И музыка, и советский, тогда ещё почти запретный рок-н-ролл, и Родион Щедрин, и Майя Плисецкая. А в том первом выпуске, как подарок женщинам вышел в студию Андрей Миронов, есть эти кадры, где он даёт Молчанову интервью, а потом поёт песню. То есть, «До и после…» — революция в прямом эфире, переворот сознания. Но тихая революция, тихий переворот, потому что Мистер Стиль Владимир Молчанов не любил громких слов, ажитаций и показных эффектов. Он всегда говорил, что просто журналист, ничего больше. Но так попал в это новое время, так слился с ним. И, да, вёл за собой.
Потом уже появились «Взгляд», «Музыкальный ринг», «Общественное мнение», «Пятое колесо», но первым всё равно был Молчанов. Конечно, цензура ещё огрызалась, да и основную остроту момента брал на себя «Взгляд». Но стильность никто не отменял. И нового человека на ТВ не отменял, тогда уже отменить его было невозможно. Всё закончилось путчем 91-го, и Владимир Кириллович ушёл из государственного ТВ в свободное плавание. Политика, как таковая, его больше не интересовала, там он сказал всё, что мог и знал, разочаровался в происходящем в стране. Вот тогда Молчанов вернулся к теме нацизма, такой актуальной, как мы теперь видим. Он писал книги, снимал фильмы, разоблачал этих коллаборантов, работавших на фашизм, убивавших. Его фильм о рижском гетто, о латышском «Ваффен СС», о тех предателях, негодяях, расстреливавших людей в концлагерях. Он занимался этим всю жизнь, разоблачал нацистов по всему миру и считал это своей миссией.
Восемь лет он проработал на REN TV у Ирены Лесневской, и там была сплошь музыка, культура, композиторы, Василий Аксенов… Всё это было для души, конечно, великолепные интервью, документалистика.
Но дальше… Таковы законы жанра за малым исключением: герои вчерашних дней не очень вписываюся в новый поворот, уходят в тень. Возможно, это проблемы времени, а не человека. Потому что подстраиваться под то, что тебе не близко не стоит, не хочется. Тут главное сохранить себя, оставаться самим собой, не гнаться за конъюнктурой, за новой модой. Молчанов, может, и хотел поначалу вписаться, вел светскую программу на госканале «Россия 1», но всё это было, конечно, не его. На «Ностальгии», маленькой, но гордом телекомпании, тоскующей по советскому прошлому, он вернулся к истокам, делая программу «До и после…» Уже не ту, безусловно, что в перестроечные годы, но бренд… Он сохранил этот бренд, в какой-то степени сам оставался брендом, но время его звездности ушло.
Вот эта его самость, достоинство, неразменивание по мелочам. Впрочем, он иногда вёл корпоративы, концерты, пришлось. К примеру, долго и с удовольствием рассказывал мне, как объявлял Елену Ваенгу, такую талантливую, необычную, по его мнению, или вёл торжественный вечер на неделе Азербайджана в Москве. Можно сказать, это был приработок звезды из прошлого, которая сейчас оказалось не у дел. Ещё радио «Орфей», конечно, любимая классическая музыка…
Мы жили по соседству. Он совсем рядом, в доме композиторов. Часто встречались, очень часто. Сначала у него дома, когда я делал с ним юбилейное интервью. Вот он сидит передо мной, рядом жена Консуэло, испанская красавица, с которой он прожил больше пятидесяти лет. Она создавала для него дом, уют, жизнь, и он всегда ей был благодарен. Любовь двух красивых людей. И дочь Анна, внук Дима — вот его ближний круг, счастливый круг.
А встречались, пересекались везде — на улице, в магазине, в открытом кафе. Иду по Фадеева, вдруг кто-то окликает: «Саша». «Владимир Кириллович!» И мы долго ходим туда-сюда, а он говорит о своих проблемах на маленьком канале, о том, что ему не заплатили обещанное.
Вот опять мы встретились, сели на лавочку. Он должен был ехать в Израиль, там у него две встречи со зрителями. Да, его зрители теперь оказались там, не в России, уехали. Он понимал, что будут спрашивать обо всём, и делился своими сомнениями: как ответить так, чтобы самому не подставиться. Вот такое время и так жил человек во времени. Честный человек, приличный, совестливый.
Он рассказывал о своем внуке, очень беспокоился за него из-за того, что происходит вокруг.
Или вот сижу за столиком, а он проходит мимо, увиделись, обнялись. Он сидит рядом грустный, потерянный. «У меня жена умерла». Еще поговорили, он встал, пошел. Я смотрю ему вслед, такая неуверенная, медленная походка, согбенная спина. Как ему тяжело…
…Он прожил без неё почти четыре года. Теперь только я узнал, что когда не стало Консуэлы, он был в больнице, тяжелая операция по пересадке печени. Потом инфаркт… Весь прошлый год его пять раз экстренно забирали в клинику. Это всё боль физическая, её все-таки можно пережить, перебороть, благодаря врачам. Но кто излечит человека от одиночества, от потери любимой, от исчерпанности жизненной цели, когда уже ничего не хочется.
И вот его не стало, Владимира Кирилловича Молчанова. Ему было 75 лет. И ты смотришь на эту такую яркую жизнь вначале и столь достойную, пусть скромную, незаметную в последние годы. Это путь порядочного, умного, талантливого человека. Совсем непростой путь. Но прошел он его очень достойно.
