Школьники легче справляются с отсутствием Интернета, чем их учителя Поделиться
Широко обсуждаемая последние годы тема растущей Интернет-зависимости россиян этой весной перешла из теоретической плоскости в практическую: профильные медики сообщают о росте случаев панических атак, истероидных припадков, жалоб пациентов на бессонницу и «ощущение потерянности» на фоне отлучения от привычного трафика, в котором у нас уже привыкли учиться, работать и просто жить и стар, и млад. Ряд специалистов по зависимостям уже окрестили это состояние «онлайн-абстиненцией», по аналогии с алкогольной. Казалось, что сложнее всего должно быть тинейджерам, ведь они даже не помнят эпохи, когда Интернета не было. Однако юные ребята справляются лучше, чем можно было подумать.
тестовый баннер под заглавное изображение
По словам родителей школьников и классных наставников, а вместо тематических чатов многие теперь перезваниваются, мамы, папы и учителя опасались за состояние своих детей. Ведь в школу сейчас ходят те, кто родился уже в эпоху смартфонов и гаджетов и даже не представляет, как жили люди в «доинтернетную эру». На минувших выходных граждане, ставшие чаще смотреть «обычный ящик», обсуждали хор школьников, спевший в эфире на наболевшую тему: «Отключили интернет — блогов нет, каналов нет. Мы играем в бадминтон, что за жуткий сон?». Припев у песенки, правда, оптимистический: «Не хотим, не сидим, телефоны ни к чему, пусть не выучил урок, но в реальности друзей рядом видеть веселей!»
— Учебный процесс у нас, увы, уже неотделим от онлайн-подготовки, от презентаций и докладов до доступа к разным материалам, включая аудио и видео, — констатирует Вера Валерьевна. «англичанка» одной из столичных школ. – Преподавателям тоже тяжело. Мучительнее всего, кстати, тем, кто не менее мучительно втягивался в «интернетизацию» школьной программы – возрастным учителям. А теперь именно они как без рук, не знают, что делать, мечутся. А вот дети, наоборот, к удивлению нашему и своих родителей, быстро перестроились. Мы боялись, что метаться будут они, даже профилактику продумали, чтобы они «дурь», которую раньше выпускали в виртуальное пространство, не выпустили часом в реальное. Но у молодежи выше адаптивность, больше тревожат взрослые, которых в свое время втянули в Сеть буквально за уши.
— Вы хотите сказать, что наши дети рады остаться без онлайн-общения?!
— Большинство учеников рады, что из-за перебоев с трафиком они избавлены от части занятий, завязанных на Интернет. Учителя пока не придумали, чем заменить уроки, требующие нормального, а не замедленного доступа ко всяким обучающим ресурсам, все же уроки вперед расписаны, на ходу менять что-то трудно. Плюс уже каникулы на носу, а после них уж решим, перестраивать контент уроков или нет. А в плане личного общения, по моим наблюдениям, многим даже понравился предлог «Не смог написать, все лежит», чтобы подойти и поговорить лично, а не в чате. По крайней мере, в периметре школы. И к учителям ученики подбегают, хотя прежде писали в чат.
Коллеги нашей собеседницы отмечают похожие явления, добавляя, правда, что причина может быть и в весне.
— Весной и в природе все живое тянется друг к другу, — улыбается подмосковный словесник Лев Семенович. – А когда высокие технологии природным ритмам не мешают, они начинают реализовываться «по старинке». Вот и мальчики с девочками этой весной стали разговаривать, как они выражаются, «олдскульно»: пришел и говорю. А прежде весной меня забавляла картина: стоит или идет парочка и каждый уткнулся носом в свой смартфон. Как-то я даже не выдержал и говорю: «Вы так общаться совсем разучитесь!» А они поднимают на меня удивленные глаза: «Так мы и общаемся!» Понимаете, они сидят рядышком или идут в обнимку, но друг с другом не беседуют, только один «технический шум»: я тебе ссылку бросил, а глянь на этот пост… Листают так быстро-быстро, а потом тык визави в нос чем-то со своего монитора – вот и все общение. Самое тесное, которое я наблюдал – когда один наушник у нее, второй у него, и они вместе слушают музыку с одного ресурса.
Прохожие тоже отмечают изменения «облика толпы» на улицах и в транспорте: граждане стали больше разговаривать друг с другом (к примеру, в ожидании, когда пройдет денежный перевод). В транспорте стало больше пассажиров со «старорежимными» бумажными книгами и газетами, у прежде сиротливых ларьков прессу у станций метро даже появились очереди. В общественных местах невооруженным глазом видно, кого «сетевое похмелье» мучает больше других – это водители, включая таксистов, не умеющие ездить без навигатора. Тяжко и роботам-доставщикам: как только Интернет замедляется, они сбиваются в стайки, что-то вереща и тараня друг друга.
— Адаптивность – это свойство разумного существа, чем оно разумнее, тем выше его я способность приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам, требованиям и среде, а также эффективно функционировать в различных ситуациях, — говорит психиатр Евгений Борзин. – В животном мире адаптивность поддерживается инстинктами, тем, что в народе зовется «звериным чутьем», «нюхом». Среди хомо-сапиенсов это называется гибкостью мышления, она же когнитивная подвижность и пластичность ума. То есть, здоровый организм в ответ на новые обстоятельства способен быстро и без страданий принимать конструктивные изменения, менять планы, методы, стратегии и тактики. В переводе на язык зависимостей это сравнение пьяницы и алкоголика. «Здоровый» пьяница – то есть, просто любитель выпить с целью повеселиться, в отсутствии доступа к спиртному, быстро найдет другой способ себя поразвлечь. И только истинно зависимый станет болезненно и лихорадочно искать именно свой, привычный источник успокоения. Молодые организмы более адаптивны, так как их ресурс выше, а чем старше человек, тем сложнее ему как усваивать что-то новое, так и перестраиваться, внедряя это в обиход – а проще говоря, становится косным и консервативным. В части восприятия цифровой среды разными возрастными группами и формирования зависимости от нее это тоже работает. Молодежь, выросшая в Сети, сегодня исследует новые вызовы, последовавшие в связи с ее отсутствием, и тестирует новые возможности, которые дает такая ситуация. Зато те, кто 15-20 лет назад, уже во взрослом возрасте, местами через силу и иногда сквозь слезы, овладевал Интернетом для работы и жизни, сегодня чувствуют себя обездоленными и осиротевшими. А искать новые пути у них нет ни сил, ни желания.
